Пожар страсти - Белва Плейн

Очевидно, Уилл говорил до этого об их поездке во Францию. Гиацинта включилась в разговор, признавшись, что ей тоже понравилась Бретань.

– Но мы говорили о юге, о диких лошадях в Камарге, – заметил Уилл.

– Конечно, они великолепны, но больше всего мне нравится Бретань.

Думая, заметили ли они ее промах, Гиацинта украдкой взглянула на Уилла. Похоже, он был вполне удовлетворен, поскольку Францина не скрывала оживления и выказывала явный интерес к предмету разговора. Ей, несомненно, нравился Уилл. «Не будь я в таком смятении, – размышляла Гиацинта, – мне было бы очень приятно наблюдать за ними».

Джерри и Эмма, видимо, тоже произвели благоприятное впечатление на Уилла. Если раньше он не знал, как эти дети повлияют на его жизнь, теперь сомнения улетучились. Тронутый их вниманием, Уилл подмигнул им и улыбнулся.

– Может, мистер Миллер хочет конфет? – сказала Эмма. – Я принесу их, мама?

Францина рассмеялась.

– Очень мило с твоей стороны. Но признайся, ты тоже хочешь конфет?

– Да, – кивнула Эмма. – Сливочную помадку. Это мои любимые конфеты.

– Поразительно! – воскликнул Уилл. – Это и мои любимые конфеты.

– А вы любите булочки с изюмом? – спросил Джерри. – Мы могли бы угостить вас, мистер Миллер.

– Очень любезно с твоей стороны, Джерри.

Францина предложила подать кофе.

– Кстати, не позволите ли мне называть вас «Уилл»?

– Конечно. И кофе с булочками я тоже хочу. Кажется у тебя хороший аппетит, Джерри. Ты занимаешься спортом?

– Я хорошо играю в теннис, как все – в футбол и бейсбол, но больше всего люблю верховую езду. У меня есть новая лошадь. Это большой жеребец, и зовут его Король Чарли, как и нашу собаку.

Пес Чарли, до этого спавший в углу, поднялся и последовал за всеми в столовую, где улегся под столом.

Дети поставили перед Уиллом тарелку с булочками и серебряную конфетницу. Он весело взглянул на Гиацинту. Казалось, его глаза говорили: «Видишь? Я уже завоевал расположение детей».

И пока все они сидели вместе, Гиацинте стало тепло и уютно. Она надеялась, что все ее проблемы успешно разрешатся.

«Как же все просто, – подумала Гиацинта. – Я должна сказать, что этого хотят дети; они любят дом во Флориде, пляжи и свободу». Поскольку она была очень занята на работе, это имело определенный резон, хотя и причиняло ей немалые страдания. Тем не менее идти против их желания было бы неправильно. К тому же она не единственная женщина, которая ради карьеры поручила детей своему бывшему мужу.

– Мы должны что-то дать Чарли, – сказала Эмма.

Гиацинта напомнила ей, что он уже пообедал, однако девочка настаивала:

– Чарли хочет угоститься. Ну хоть чуть-чуть. Ведь он так просит! Посмотри, какие у него глаза.

Уилл взглянул на Гиацинту.

– Может, самую малость?

Вероятно, его растрогали слова Эммы. И Гиацинта с радостью согласилась. Уилл отломил кусочек от своей булочки, вынул из него изюминки и дал Чарли. О, все должно быть очень хорошо! Да, все будет хорошо!

– Значит, вы оба любите верховую езду, – заметил Уилл. – Ваша мама показывала фотографии, на которых вы верхом на лошадях. Их надо бы увеличить и вставить в рамку, Гиацинта.

– Это дядя Арни сфотографировал нас, – пояснил Джерри. – Иногда он ездит вместе с нами, но делает это лучше нас.

– Пожалуй, мне тоже нужно научиться ездить верхом, чтобы сопровождать вас, – улыбнулся Уилл. – И тебе тоже, Гиацинта.

– Дядя Арни все время говорит маме об этом, – серьезно вставил Джерри. – Он даже предлагал купить ей покладистую кобылу на день рождения.

– Это прекрасный подарок.

Разговор незаметно перешел на другие темы, и Гиацинте стало не по себе. Она боялась, как бы Джерри что-нибудь не ляпнул. Сказав, что уже поздно, Гиацинта попросила сына и дочь попрощаться, поскольку завтра им предстоит прогулка вокруг Манхэттена. Дети поднялись.

– Вам надо привыкать просыпаться рано, чтобы не опаздывать в школу, – сказал Уилл.

– Не так рано, как в прошлом году, – возразил Джерри. – Теперь мы пойдем в новую школу.

Гиацинту охватило отчаяние.

– Пора спать. Немедленно, – распорядилась она.

Однако, подойдя к двери, Эмма обернулась.

– Мы не хотим идти в новую школу. Все мои друзья ходят в старую, но папа не позволяет нам. Нам придется оставаться там каждый день до пяти часов, а мне это не нравится. Я уже в третьем классе, поэтому могу ходить, куда хочу. И вообще, я хочу жить здесь, а не во Флориде. Я хочу остаться с мамой, но она нам не позволяет.

– Довольно, Эмма! Идите спать! Сейчас же! – оборвала дочь Гиацинта.

Последовав за детьми, Францина оставила Гиацинту наедине с Уиллом. Они стояли и смотрели друг на друга. У Гиацинты лицо полыхало. Уилл был поражен. Она не знала, что сказать. Уилл заговорил первым:

– Ты не вполне здорова. Не буду тебя задерживать. Иди к детям. Я был рад познакомиться с ними.

Провожая его до двери, а затем до лифта, Гиацинта промолвила:

– Ты не понимаешь. Все очень запутано. Я хотела объяснить тебе ситуацию сегодня, но тут приехали дети, а это долгая история. Когда мы поговорим, ты увидишь, что я…

– Да, – тихо отозвался Уилл, – мы поговорим.

Когда подошел лифт, он попрощался и поехал вниз.

Францина озабоченно спросила:

– Что он сказал?

– Ничего. Господи, ну зачем ты привезла их, не сообщив об этом предварительно мне?

– Я страшно сожалею, но мне и в голову не приходило, что такое может случиться. Ведь нет ничего экстраординарного в том, что детей привозят в дом матери, не правда ли?

– Но в данных обстоятельствах…

– В каких обстоятельствах? Да, ты измучилась, у меня болит сердце, когда я вижу это, но это все из-за каких-то дурацких секретов. И я не знаю, чем тебе помочь, Гиацинта! Как отреагировал Уилл? Неужели ты думаешь, что сможешь жить и дальше так, как сейчас?

– Нет. Но сейчас незачем обсуждать это. Я хочу порадовать детей перед их отъездом, поэтому сейчас пойду спать.

– Ладно, дорогая. Иди отдыхай.

Прошла еще одна ночь.

– Все уехали? – спросил, войдя, Уилл.

– Да, мать отправилась к себе, а дети…

– К отцу?

– Да, но позволь мне все объяснить, чтобы ты все понял.

– Я уже понял. Я не мог думать ни о чем другом, после того как ушел от тебя. Я понял, что ты лгала мне. Вот только не знаю почему.