Леди и рыцарь - Линси Сэндс

– О чем ты думаешь? – настороженно спросил Эрик.

– О том, что наш враг наверняка охотился за вами.

Он прищурился:

– Почему?

– Ну, – пожала она плечами, – я вежлива и приветлива со всеми, кого встречаю.

Эрик от неожиданности опешил:

– Что?! А я, значит, нет?

Выражение лица Розамунды было более чем красноречивым, и Эрик даже немного обиделся за столь плохое мнение о нем.

– У меня голова болит, – напомнил он ей в качестве оправдания, и Розамунда сдержанно кивнула.

– Ну, тогда она болит у вас каждое утро.

– Да, только не одна и та же голова, – раздраженно пробормотал Эрик, плескаясь в воде.

– Что такое? – спросила Розамунда с берега.

– Ничего, – проворчал он в ответ, вздохнул и стал мыться. Оба некоторое время молчали, потом Розамунда спросила:

– Как вы полагаете, мы встретим вашего отца по пути в Лондон?

– Нет.

Отец вернулся в Берхарт на следующий день после прибытия королевского посланника. Он тоже должен был присутствовать на коронации Ричарда и отправился домой, чтобы сделать необходимые приготовления и забрать с собой старшего сына и дочерей.

– Но мы встретимся с ними в Лондоне, да?

– Несомненно.

– А какие у вас сестры?

Эрик пожал плечами:

– Сестры как сестры.

Розамунда невольно улыбнулась, потом сказала:

– Если они хотя бы немного похожи на вашего отца, то они мне понравятся.

– Тебе нравится мой отец, да?

– О да, он напоминает мне аббатису. Она очень похожа на него – мягкая, с тихой речью, с некоторым лукавством. Но, Боже, как она вспыльчива! А отец вспыльчив?

– Да, – сказал он и взглянул на Розамунду с некоторым любопытством. Как она успела так много узнать о его отце, если они едва обменялись несколькими вежливыми фразами? – Значит, он напоминает тебе аббатису, – пробормотал он, подумав, что ему просто не терпится рассказать об этом отцу. Он подозревал, что тому не очень понравится сравнение с женщиной, какое бы положение она ни занимала. – А Шамбли напоминает тебе кого-нибудь?

– Да, – медленно кивнула она. – Сестру Констанцию. Она была одной из самых молодых монахинь, и у нее такое же острое чувство юмора, как у лорда Шамбли.

– Сестра Констанция… – Эрик усмехнулся. – А остальные?

– Остальные, милорд?

– Да, например, Смизи.

– О, это легко. Он очень похож на сестру Юстасию. У него, возможно, не так много знаний, как у нее, но он так же добр к животным.

– А как насчет меня? – спросил он, медленно направляясь к берегу.

Розамунда растерянно заморгала:

– Вас?

– Да. Я напоминаю тебе монахинь из аббатства?

– О нет, милорд!

– Нет? – Брови его приподнялись, когда она так горячо возразила ему, и он даже остановился в воде. – Никого?

Поморщившись, она покачала головой:

– Нет, да это и невозможно, ведь вы мой муж.

– Ну и что?

– А то, что вы мужчина.

Эрик растерянно хмыкнул:

– И мой отец тоже, как и Смизи.

– О да, наверное, – произнесла она с сомнением. – Но я не думаю о них как о мужчинах. Ну, то есть я знаю, что они мужчины, но на самом деле не думаю о них. Они просто… люди, – растерянно закончила она;

Эрик зачарованно смотрел на нее, понимая, что ему необходимо слышать такие слова.

– Ты объединяешь аббатису, моего отца, Смизи и Шамбли в одну большую группу – люди… Но обо мне ты думаешь как о мужчине.

– Не просто как о мужчине, но моем муже. О единственном мужчине.

– Единственном, – повторил он.

Покраснев, она кивнула.

– А что отличает меня от «людей»? – с любопытством спросил он.

Его брови приподнялись, когда ее взгляд резко опустился чуть ниже его талии.

– Это есть у всех мужчин, – с раздражением сказал он.

Она вздернула подбородок, спрыгивая с валуна.

– Меня это не касается, милорд. Меня волнует лишь то, что есть у вас. Потому что он мой.

Эрик вздрогнул:

– Твой?

– Ну конечно, – нетерпеливо сказала она. – И я не понимаю, почему это вас удивляет. Вы отдали мне себя в браке, а я отдала себя вам. Все ваше – мое, и наоборот, и это тоже. И позвольте мне сказать вам, милорд, – решительно добавила она, – я не настолько наивна, чтобы ничего не знать о прелюбодеянии. И хотя я во многом терпелива, но если я когда-нибудь только услышу, что вы делили вот эту мою собственность с кем-то другим, я непременно отрежу ее и водружу на каминную полку.

–А вот и мы. – Шамбли буквально ворвался на поляну. – Одежда для вас обоих.

– Я переоденусь в палатке, – заявила Розамунда, выхватывая у него из рук платье. – Надеюсь, вы присмотрите за моим мужем и он будет в безопасности.

– Конечно, – согласился Роберт, недоуменно глядя вслед Розамунде, когда она решительно зашагала к лагерю. – Я, кажется, пришел не вовремя?

– Хм… – Эрик рассеянно посмотрел на друга, и ело губы расплылись в глупой улыбке. – Нет, нет. Она думает о тебе как о «людях».

– О, наверное, это хорошо, – не очень понимая, сказал его друг.

– Да. А я для нее мужчина.

– Ты и есть мужчина, – сказал Шамбли, совсем не понимая, что за чушь несет Эрик.

– И она хотела водрузить мою плоть на каминную полку, – радостно заявил Эрик, быстро натягивая штаны, принесенные Робертом.

Тут Шамбли замер и осторожно спросил:

– И что, это хорошо?

– Да. Это означает, что она неравнодушна ко мне.

– Понятно, – медленно кивнул Шамбли. – Ну, если ты гак считаешь… Думаю, Розамунда вряд ли осмотрела рану у тебя на голове…

– Что? – Эрик нахмурился и выхватил тунику из рук друга. – Голова у меня в порядке.

– Конечно, – согласился Роберт и. задумчиво кивая, последовал за Эриком, который схватил меч я устремился к лагерю.