Грязные игры - Аманда Плейтелл

– А что насчет писем? – спросила Шэрон.

– Это скорее записки, а не письма. Мы вручили их графологу, а для сравнения дали автограф покойного Спенсера. Графолог не может сказать ни да ни нет. Оригиналы, с которых снимали ксерокопии, были старыми и помятыми. Вдобавок подписаны записки были только заглавной буквой «С», так что и подпись нам сличить не удалось. Но один вывод можно сделать совершенно определенно: записки писал влюбленный в Стеллу мужчина.

– А что говорит Эмма?

– Она впервые услышала обо всем этом от матери лишь два года назад, когда застала ее в слезах с фотографией графа Спенсера в руке. Прежде Эмма полагала, что ее отец погиб в автомобильной аварии. Она подтвердила, что Стелла была буквально помешана на королевской семье, и поначалу Эмма думала, что мама просто огорчена из-за смерти отца принцессы Дианы. Но лишь когда погибла сама Диана, мать открыла Эмме тайну ее происхождения.

– Превосходно! – воскликнула Шэрон, потирая руки. – Я хочу побольше подробностей о том, как Эмма обожествляла Диану, как она затаив дыхание следила по телевизору за ее брачной церемонией, вырезала и бережно хранила все газетные сообщения, а потом, после смерти Дианы, ездила к Кенсингтонскому дворцу на похороны.

– Но Эмма не говорила ничего подобного, – возразил Лейбер.

– Скажет, – отрезала Шэрон.

– Нашим юристам это не понравится, – предупредил он.

– Чихать я хотела на этих юристов! – процедила Шэрон. – Если бы мы обращали на них внимание, то наша газета не напечатала бы ни единого стоящего материала. У вас все?

– Нет, – ответил, качая головой, Лейбер. – Стелла и Эмма хотят получить все деньги до публикации материала. Причем двадцать пять тысяч – сразу по подписании договора…

– Как, черт побери, они еще договор не подписали? – взвизгнула Шэрон. – Ах вы, ублюдки! Чтоб сегодня же все было подписано, мать вашу! Вы поняли?

Лейбер лихорадочно закивал.

– А остальные деньги они желают получить накануне публикации, – закончил он. – В противном случае пригрозили отдать материалы в «Сан». Что делать?

– Как что?! – завопила Шэрон. – Договор пусть подписывают – и немедленно! Если ты облажаешься, Дейв, то вылетишь отсюда так быстро, что пикнуть не успеешь. Прими все их условия. Это первая «бомба», которую ты раздобыл, и ты за нее головой отвечаешь. А теперь выметайтесь отсюда оба, а я пока решу с Филом вопросы о фотографиях.

Фил Платтман был одним из редких сотрудников, которые пользовались доверием Шэрон. Они проработали вместе много лет и великолепно знали друг друга.

– Ну как, Фил, что тебе чутье подсказывает? – осведомилась она, когда дверь за Дейвом и его заместителем закрылась.

– Думаю, нам в любом случае терять нечего, – ответил Фил. – У нас будут письменные свидетельства Стеллы и ее дочери. Все факты, можно сказать, подтверждаются. Опровергнуть их показания можно одним-единственным способом: если Чарльз или одна из сестер согласится пойти на генетический тест, в чем я очень сомневаюсь.

– Простодушие миссис Андерсон лично мне показалось наигранным, – сказала Шэрон. – Она совсем не та невинная овечка, которой прикидывается. Но нас это не интересует – статью мы опубликуем. Мне позарез не хватает такой суперсенсации. Как ты находишь фотографии?

– Они потрясающие, – заверил Фил. – Эмма чрезвычайно похожа на Диану, а после того как с ней поработает гримерша, она станет Дианой. У меня есть точная копия подвенечного наряда Дианы, который она наденет, а еще несколько ее знаменитых костюмов я добуду для сеанса фотосъемки непременно.

– А фотографии паба и муниципальной квартиры ты уже подготовил?

– Завтра мне их доставят. Между прочим, Эмма не натуральная блондинка, – добавил Фил.

– Как и Диана, – мгновенно нашлась Шэрон.

– Фотограф, которого мы разместили в одном отеле с этой парочкой, подкараулил Эмму, когда она расхаживала по номеру в белом лифчике и набедренной повязке. Кстати, на ляжке у нее татуировка.

– Нам только татуировки не хватало! – Шэрон сплюнула. – Распорядись, чтобы гримерша ее замазала.