Ты умеешь хранить секреты? - Софи Кинселла

— Это тебе мама рассказала? — уточняет Лиззи.

— Да. Она у меня молодец, верно? Когда мне исполнилось восемнадцать, она усадила меня и заявила, что должна кое-что объяснить насчет мужчин и женщин.

— Именно тогда она научила тебя втирать ледяное масло в мужские гениталии? — поражается Лиззи.

— Только если мужчина тебе насолил, — раздраженно уточняет Джемайма. — Да что это с тобой, Лиззи? По-твоему, мы должны позволить мужчинам вытирать о нас ноги? И все им спускать? Какой удар по феминизму!

— Я этого не говорила, — оправдывается Лиззи. — Просто не стала бы пользоваться ледяным маслом.

— А чем бы ты воспользовалась, умница наша? — язвительно интересуется Джемайма.

— Ну, — говорит Лиззи, — если бы я пала так низко, чтобы мстить, чего бы никогда не сделала, поскольку считаю это огромной ошибкой… — Она замолкает, переводит дыхание и торжествующе заканчивает: —…я поступила бы точно так же, как он. Сообщила бы всем его секреты.

— Собственно… что ж, совсем неплохо, — неохотно признает Джемайма.

— Нужно унизить его, — продолжает Лиззи с сознанием собственной правоты. — Пристыдить. И посмотреть, как это ему понравится.

Обе выжидающе смотрят на меня.

— Но я не знаю его секретов, — возражаю я.

— Подумай хорошенько, — советует Джемайма.

— Конечно, знаешь!

— Да нет же! Лиззи, ты с самого начала правильно определила наши отношения как односторонние. Я поделилась с ним своими секретами, а он ничего мне не сказал. Мы не были родственными душами. Я оказалась полной кретинкой.

— И вовсе не кретинкой, — качает головой Лиззи, сочувственно кладя руку мне на плечо, — просто очень доверчивой.

— Это, в сущности, одно и то же.

— Ты должна что-то знать, — настаивает Джемайма, — раз уж спала с ним! У него наверняка есть слабое место.

— Ахиллесова пята, — вторит Лиззи, и Джемайма бросает на нее странный взгляд.

— Это совсем не обязательно связано с ногами, — поясняет она и обращается ко мне с видом «Лиззи окончательно спятила». — Все, что угодно. Буквально все. Думай!

Я послушно закрываю глаза и отматываю ленту памяти назад. Но после такого количества шнапса ничего в голову не приходит.

Секреты… секреты Джека… вспоминай…

Шотландия. Неожиданно в голове всплывает спасительная мысль. Я открываю глаза, почти ошалев от радости. Да ведь я знаю один из его секретов! Знаю!

— Ну что? — с нетерпением допытывается Джемайма. — Вспомнила. Он…

Я растерянно осекаюсь, не зная, что делать.

Я обещала Джеку. Обещала.

И что из того? Что, черт возьми?!

Я снова задыхаюсь от нахлынувших эмоций. С какой стати мне держать свое идиотское слово? Ведь он-то поделился моими секретами со всем миром!

— Он был в Шотландии! — громко вещаю я. — А когда мы встретились в офисе, попросил держать это в тайне.

— Но почему? — удивляется Лиззи.

— Понятия не имею.

С минуту в комнате царит молчание.

— М-м-м… — добродушно тянет Джемайма. — Это не самый постыдный секрет в мире, верно? То есть куча людей живут в Шотландии. У тебя нет ничего получше? Ну… скажем, он не носит Нагрудную накладку?

— Нагрудную накладку? — изнемогает от смеха Лиззи. — Ты еще скажи — парик!

— Ну конечно, он не носит накладку. И парик тоже, — негодующе фыркаю я. — Ты в самом деле думаешь, что я могла бы встречаться с человеком, способным носить накладку?

— В таком случае нужно что-то придумать! — решает Джемайма. — Знаешь, до романа с ученым маму очень обидел какой-то политик. Ужасно с ней обошелся. Поэтому она пустила слух, что он получает взятки от коммунистической партии, и дело дошло до палаты общин. Она всегда твердила, что Деннис получил по заслугам!

— Не… не Деннис Ллуэллин? — осторожно осведомляется Лиззи.

— Э… да, кажется, именно он.

— Изгнанный с позором министр внутренних дел! — ужасается Лиззи. — Тот самый, который остаток дней потратил на то, чтобы оправдаться, и кончил в психушке?!

— А зачем он расстроил мамочку?! Поделом ему, — возражает Джемайма, гордо вскинув голову. И тут, к счастью, в ее кармане трещит таймер.

— Моя ножная ванна! — восклицает она и исчезает в комнате.

Лиззи сокрушенно качает головой.

— Не слушай ее. Она с тараканами. Абсолютная психопатка. Эмма, не смей распускать никаких сплетен о Джеке Харпере!

— И не подумаю! — негодующе отвечаю я. — За кого ты меня принимаешь? Так или иначе…

Я угрюмо смотрю в стакан, чувствуя, как улетучивается оживление. Кого я дурачу? И чем могу отомстить Джеку? Да ничем. У него просто нет слабых мест. Он могущественный влиятельный мультимиллионер. А я… жалкое… обыкновенное… ничтожество.