Гармония Джейн - Райан Уинфилд

– У моей матери случился микроинсульт. Я бросила работу и помчалась сюда. Все оказалось не так страшно, как я думала. Сегодня мать уже поехала с подругой на воскресную службу, а перед этим сказала, что нечего с ней нянчиться. Она великолепно обойдется без меня. Честно говоря, мне и самой тяжело в ее доме. Калебу сейчас не до меня. У него все мысли о конкурсе. А мне так хочется, чтобы он был рядом. Он хотел прилететь, но я отказалась. Срывать его с конкурса, когда потрачено столько сил… В конце концов, конкурс был моей затеей. Теперь я мучительно решаю: лететь ли к нему в Лос-Анджелес или возвращаться в Остин и разбираться во всем самой. Это свалилось на меня так внезапно. Я сомневаюсь, что смогу пройти через это снова. Я просто боюсь, что не выживу. А если я расскажу Калебу, у меня уже не останется выбора. Я знаю, как он хочет ребенка… Как это все не вовремя. Бессмыслица какая-то. И вас еще гружу своими проблемами. Не обращайте внимания.

Миссис Готорн подалась вперед, продолжая внимательно глядеть на Джейн:

– Дорогая, каков срок вашей беременности?

Комната тонула в желтом свете. Щеки Джейн были мокры от слез. Достав из сумочки бумажный платок, она торопливо вытерла лицо.

– Первый раз меня затошнило в самолете. Потом еще несколько раз. Я купила тест на беременность. Ой, как я испугалась, увидев синий крестик! Думаю, потому я сегодня и поехала на остров. Навестить Мелоди на кладбище. Спросить ее, не я ли виновата в том, что с ней случилось. В ее алкоголизме, наркомании, болезни. Я просто больше этого не перенесу. Меня не хватит.

– Мелоди – ваша дочь?

Джейн кивнула:

– Калеб вам рассказывал?

– Да. Когда он у меня работал, мы много разговаривали. В основном он говорил о вас и о том, как сильно он вас любит.

– Серьезно? – Джейн улыбнулась сквозь слезы. – А он назвал вам причину?

– Он называл множество причин. Но скажу вам честно: я слушала вполуха. Я больше любовалась его тугим задом, обтянутым джинсами. – (Джейн засмеялась.) – Вас удивляет, дорогая? Из меня, наверное, уже песок сыпется. Про таких, как я, говорят: «Одной ногой в могиле». Но я пока еще жива. – Она наклонилась и похлопала Джейн по коленке. – Дорогая, у вас все будет хорошо. У вас все получится.

Затем миссис Готорн встала с коляски.

Правильнее сказать, начала процесс вставания. Джейн испугалась, что сейчас старуха упадет, растянувшись на полу. Проще всего было бы протянуть руку и помочь ей встать. Но Джейн понимала: такая помощь оскорбит миссис Готорн. Поэтому она просто смотрела и ждала. Наконец миссис Готорн встала и потянулась к своей трости, после чего доковыляла до комода и положила руку на медную урну.

– Мне посчастливилось в жизни, – не поворачиваясь к Джейн, заговорила она. – Я встретила двоих мужчин, которых полюбила. Но в их характерах не было и капли схожести. Вряд ли еще когда-нибудь появится столь противоречивая парочка. Если бы я сейчас открыла урну и высыпала их пепел, он бы наверняка собрался в две отдельные кучки. – Миссис Готорн села на край кровати и продолжила, разглядывая резной набалдашник трости: – Моего первого мужа звали Джимми. Моя первая и единственная настоящая любовь. Но он был необузданным человеком с таким же необузданным характером. Дорогая, никогда не влюбляйтесь в моряков. Их сердца скоры на любовь, но их настоящая любовь – море. На берегу им быстро становится тошно, и оттого они много пьют. Джимми служил на военном флоте. Потом демобилизовался, приехал и преподнес мне это кольцо. Честно говоря, я не ждала от него такого шага. Кольцо и по тем временам стоило громадных денег. Нашу свадьбу мы играли на заднем дворе дома наших друзей. Скромную, но мы были счастливы. Мы сняли квартирку в Сан-Франциско и прожили около года, день и ночь занимаясь любовью. Ох, какие это были дни! А потом Джимми снова ушел в море, но уже на торговом корабле. Он уплыл, а я обнаружила, что беременна. Я была совсем одна. И тоже испугалась. Я послала телеграмму в порт, куда должен был зайти их корабль. Ждала, ждала. Никакого ответа. Я подумала: вдруг он не получил телеграммы? Но он получил. Видели бы вы его лицо, когда он сошел на берег и увидел меня. – Миссис Готорн умолкла, глядя в пол. У нее вздрагивали плечи. – Джимми не сказал ни слова, и я тоже, – продолжала она. – Он понял, что я потеряла ребенка. Так оно и было. Через три дня он отправился в бар, чтобы виски залить горе. В баре случилась драка, он полез разнимать и сам получил ножом в живот. Вслед за ребенком я потеряла и Джимми. – Миссис Готорн медленно поднесла руку к груди, словно успокаивая свое разбитое сердце. – А к Карлу я присматривалась целых десять лет. Мы были знакомы через друзей. Потом он признался, что всегда меня любил. Постепенно и я его полюбила. Он был хороший человек. Спокойный. Верный. Вдовец, как и я. Три дочки. Потом у нас родился сын. С тех пор как Карл умер, о его дочках я больше не слышала. Но я благодарю судьбу за все годы нашей совместной жизни с Карлом. – Несколько минут миссис Готорн молча смотрела на медную урну. – Я рассказываю вам все это не затем, чтобы освежить воспоминания. Мне посчастливилось найти в обоих моих мужьях все, что нужно женщине. Вы счастливее меня. Вы нашли все это в одном мужчине. Калеб – ваш хранитель. Упаси вас Господь разбить ему сердце, как я разбила сердце Джимми. Он ведь думал, что у меня случился выкидыш, и я не решилась сказать ему правду. Но потом я часто думала о том, как повернулась бы наша жизнь, если бы я родила.

Джейн смотрела на старуху, сидевшую так, что урна находилась у нее прямо над головой.

«У каждого из нас есть свои секреты, – думала она. – Тайные поступки, о которых мы потом сожалеем. И горечь раскаяния остается с нами до самой смерти».

Миссис Готорн встала, опираясь на трость:

– К вашему кольцу нужно добавить еще кое-что. Но для этого вам придется свозить меня в мой старый дом. У вас есть время?

– Конечно, – ответила Джейн. – Времени у меня предостаточно.

Миссис Готорн снова села в коляску, и Джейн выкатила ее в коридор. В вестибюле их остановила какая-то санитарка и спросила, куда они направляются.

– Свежим воздухом подышать. Неужели непонятно? – проворчала миссис Готорн.

Джейн выкатила коляску за стеклянные двери, довезла до машины и помогла миссис Готорн забраться в салон. Старуха была совсем легкая, только ее ногти глубоко впились в руку Джейн, пока она взбиралась на пассажирское сиденье. Джейн спросила, как им быть с коляской. Миссис Готорн ответила, что из машины до дома сможет дойти сама, а потому коляска останется здесь.

– У нас нет персональных колясок. Их потом собирают, как тележки возле супермаркетов. Но нам надо поторапливаться.

Стоянка имела наклон, и в зеркало заднего вида Джейн было видно, как коляска покатилась сама. За ней бежал дежурный, пытаясь поймать.

– Вам не разрешается покидать территорию пансионата? – спросила Джейн.

Старуха оглянулась назад и хихикнула:

– Толком не знаю, но отпрашиваться я не собираюсь. Здесь не тюрьма.