Google для разбитых сердец - Эмма Гарсия

Вау! Такого поворота событий даже я не ожидала. Кристи растерянно смотрит сначала на меня, потом на Образину. У меня одна забота – держать голову неподвижно и смотреть прямо перед собой.

– Что вы сказали? – тупо спрашивает Кристи, теребя матросский воротник своей блузки.

– Я сказала, что компания вынуждена избавиться от балласта. Или срезать лишний жир, если это сравнение вам больше нравится.

Образина выжидающе смотрит на меня. Я вынуждена поднять глаза, и мой желудок тут же болезненно сжимается. Только не думать о жире, приказываю себе. Только не представлять себе жир. Мерзкие комья жира. Несколько раз сглатываю, ощущая во рту лимонадно-аспириновый вкус.

– Очень может быть, что этим лишним жиром окажетесь вы, – доносится до меня голос Образины. – Если не сумеете доказать обратное.

– Мы – лишний жир? – спрашивает Кристи.

– Да.

– Мы – лишний жир, – повторяет Кристи, словно смакуя эту фразу. – Ничего себе.

– Мне очень жаль, – пожимает плечами Образина. – Но в последнее время вы обе совершили слишком много просчетов. Взять хотя бы эти идиотские свечи, которые вы зачем-то заказали в неумеренном количестве. Не говорю уже о нелепых слоганах насчет съедобного белья. Что касается прогулов и опозданий, им просто нет числа. Я могла бы продолжать долго, но в этом нет необходимости. Вы обе получаете последнее предупреждение. Еще одна оплошность, и вам придется искать другую работу.

– Вив, неужели они и правда нас уволят, – словно в забытьи, шепчет Кристи. – Вы не имеете права! – повышает она голос, обжигая глазами Образину.

– Разумеется, вы обе можете обратиться в отдел человеческих ресурсов и обсудить с ними все свои несогласия. А пока возьмите это.

Слегка нахмурившись, Образина подвигает нам два конверта. Я точно знаю, последствия любого моего движения будут катастрофическими.

– Здесь изложены все условия, которые вам впредь необходимо соблюдать, – сообщает Образина. – Вы что-то хотите сказать, Вив?

– Хочу сказать, что меня тошнит.

Зловещие конверты лежат на наших столах нераспечатанными. Я переворачиваю корзинку для бумаг вверх дном и ставлю на нее ноги. Иногда рвота приносит облегчение. Я чувствую, что могла бы выпить чашку чая.

– Поверить не могу, что у нее хватило наглости назвать нас лишним жиром, – причитает Кристи. – Пусть посмотрит на себя в зеркало, старая толстая корова!

– Тише, Кристи!

– Ну ладно, я. Вся эта неразбериха со свечами произошла по моей вине. Но ты-то за что получила предупреждение?

– Я – твоя начальница и должна была контролировать твои действия, – вздыхаю я и вспарываю конверт.

И почему сегодня все против меня? В предупреждении говорится, что я больше не имею права пропускать работу без медицинского свидетельства. Мне следует подготовить детальную характеристику каждого товара из новой серии. Все это, мягко говоря, не радует.

– Главное, нас пока не выгнали, а все остальное поправимо, – заявляю я с фальшивым оптимизмом.

– Если меня вышвырнут, я в полном дерьме, – хнычет Кристи. – Мне надо платить за Таиланд.

– А мне надо платить за квартиру.

– Тебе-то что, ты поймала богатого мужа, – заявляет Кристи.

В течение нескольких минут я не могу понять, кого она имеет в виду. Потом до меня доходит, что мой богатый муж – это Роб.

– Полагаться на мужчину – большая глупость, – бурчу я.

– Так-то так, но все же ты была рада, когда он вернулся, правда?

Я вспоминаю, какой шок испытала сегодня утром, обнаружив в своей постели голого Роба. Как тихонько проскользнула в ванную и надела пижаму. Кстати, коврик в ванной был мокрым насквозь. А в раковине он оставил миску, из которой ел кукурузные хлопья. И зачем мне все это? На меня наваливается страшная усталость, и я закрываю глаза.

– Вив! – не отстает Кристи.

– Что?

– Я говорю, ты родилась под счастливой звездой.

– Не исключено.

Я окидываю взглядом офис, вижу серые перегородки и множество затылков. Да, мне крупно повезло, и я должна благодарить свою счастливую звезду. Мне удалось воплотить в жизнь заветную мечту каждой девушки. Я повторила подвиг Золушки, поймав богатого красавца, который с некоторой натяжкой вполне сойдет за принца. «Ты его не любишь!» – вопит кто-то внутри меня. Но я затыкаю ему глотку кляпом. Вранье. Я люблю Роба. Я должна его любить. Хотя бы потому, что эта любовь дает мне некоторые жизненные преимущества. Например, мне нечего переживать из-за увольнения. Разве эта работа не осточертела мне уже давно? Разве я не хотела бросить ее и заняться чем-нибудь другим? Теперь я могу это сделать, не опасаясь за собственное будущее. Потому что у меня богатый муж. Мне выпал джекпот.

Но… никаких «но».

Я смотрю в окно, размышляя о своем везении, когда телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается незнакомый номер. Макс! Наверное, звонит из телефона-автомата.

– Слушаю!

– Вивьен, это Реджи из соседнего дома.

Этот старый хрен вовсе не живет в соседнем доме со мной. Что за глупая манера представляться!

– Здравствуйте, Редж.

– Я по поводу твоей бабушки, дорогая.

Голос его дрожит от старости. Что ему от меня понадобилось?

– Я звоню из больницы. Думаю, тебе стоит немедленно приехать.

– Что случилось?

– Твоя бабушка… она в тяжелом состоянии.

– В тяжелом состоянии?

Поезд на Кент тащится как черепаха. И зачем только делать такое количество остановок? Вдоль железной дороги тянутся заросшие кустами садики с облупившимися скамейками и покосившимися качелями. Бабушка обязательно выкарабкается, она крепкая. Я вообще не помню, чтобы она когда-нибудь болела. Правда, она жаловалась на боли в ногах, и доктор сказал, что у нее артрит. Но это ведь естественно для ее возраста.

От пневмонии человек может умереть. Особенно старый. Его увозят в больницу, и он оттуда уже не выходит.

Но бабушка не такая и старая. Ей слегка перевалило за семьдесят. А выглядит вообще на шестьдесят. За всю свою жизнь она не выкурила ни сигареты. За исключением той, что она стрельнула у Макса в прошлое воскресенье. У нее сильные, ничем не отравленные легкие.

Но она такая худая. У нее явный дефицит веса. В последний мой приезд она показалась еще более хрупкой, чем обычно. Мысль о жизни без бабушки накрывает меня мрачной тенью. Она всегда была рядом. Когда мама пустилась в бега, бабушка взяла меня за руку и уже никогда не выпускала, оберегая меня от всех жизненных бурь. Сколько выдержки и понимания она проявила, когда в шестнадцать лет я вообразила, что залетела! Даже после смерти дедушки она не ждала утешений, а сама утешала меня. Я думаю о том, что бабушка была моей единственной опорой, и глаза мои наполняются слезами. Кто, как не она, в любых обстоятельствах будет ждать и любить меня? Я знаю, что бабушка – самый добрый человек на земле. И все вокруг тоже об этом знали. Припоминаю бесчисленные примеры ее доброты, они слетаются, как светлячки, и разгоняют темную тень, нависшую над моей душой. Поезд наконец доползает до Кента.