Неправильные - Катрин Корр

И когда же я перехожу в третий зал, кажется, последний, слышу знакомый женский голос, рассказывающий о какой-то фотографии, сделанной с высоты сорок восьмого этажа. Увидев Сашу, в строгом черном платье и оголенными руками, я тут же перестаю ее слушать, потому что в голове снова всплывают воспоминания о вечере, который я испортил.

Спрятавшись за спиной какого-то дедули, я чувствую себя трусливым школьником, которому стыдно извиниться перед учительницей за шутку с мелом или кнопками на стуле.

– Давайте же дадим шанс молодым фотографам и познакомимся с их творчеством, – подытоживает Саша, и присутствующие начинают аплодировать.

Она спускается с небольшого круглого подиума и тут же принимается улыбаться и разговаривать со знакомыми, которые поздравляют ее с очередной успешной выставкой.

Я кручусь, словно вилка в одном месте, стараясь вписаться во всю эту несвойственную мне атмосферу ценителей прекрасного, но у меня это плохо получается.

Пока я нервно попиваю воду, Саша принимает поздравления и постепенно приближается к выходу из зала.

– Простите, а как вас зовут? – вдруг спрашивает меня та девчонка с прилизанными волосами.

Нашла-таки!

– Марк.

– Что ж, Марк, вас нет в списке гостей, – укоризненно говорит она, поставив руку на бедро. – Прошу вас покинуть закрытое мероприятие. С понедельника по субботу выставка проводится с двенадцати до семи вечера, приходите в любой из этих дней.

– Вы же сами меня пустили сюда, – усмехаюсь я, стараясь скрыть злость.

– Сегодня вход только по приглашениям, – фыркает она, совершенно позабыв о вежливости.

– В таком случае у тебя будут проблемы, милая, – улыбаюсь я и допиваю газировку. – И поверь, Саша сильно разозлится, когда узнает, что именно ты пустила меня сюда.

Лицо девчонки краснеет от гнева, и как будто густой пар выходит из ее ушей. На секунду я даже расслабляюсь и веселюсь над происходящим. Но тут же маленькие глаза девицы округляются и останавливаются на ком-то за моей спиной.

Прежде чем повернуться и удостовериться, что это Саша буравит в моей спине дыру, я с издевкой подмигиваю девчонке, которой явно несдобровать после разговора с разгневанной начальницей.

– Привет, Саш. Выглядишь замечательно.

– У этого человека не было приглашения, как он попал сюда? – спрашивает она, игнорируя мои слова. Ее недовольный взгляд устремляется на девчонку возле меня.

– Она меня пригласила, – говорю я, улыбаясь.

Глаза Саши останавливаются на мне, и я ощущаю на себе мощную волну ее пренебрежения.

– Уходи, тебя никто не приглашал, – сквозь зубы говорит она.

– Могу вызвать охрану! – вякает девчонка.

Я не сдерживаюсь и закатываю глаза:

– Бог мой, да иди ты уже отсюда!

Девчонка открывает рот, бросая туповатый взгляд то на меня, то на Сашу, и, не дождавшись от начальницы помощи, разворачивается и поспешно удаляется. Наверное, разревется сейчас.

– Серьезно, уходи, Марк, – говорит Саша, и на сей раз ее голос кажется таким уставшим, что изголодавшиеся бурундуки снова начинают грызть мои внутренности. – Я оставила вас и ушла, а теперь и ты не лезь в мою жизнь. Галерея – все, что у меня осталось.

– Ты так говоришь, как будто я пришел отбирать твой бизнес. – Я улыбаюсь, но моя шутка остается без внимания. Саша просто смотрит на меня не то уставшими, не то смирившимися – не пойми с чем – глазами. Резко выдыхаю и оглядываю зал: – Ладно, мне нужна фотография.

Мне ведь нужно хоть как-то расположить Сашу к себе и попытаться заставить выслушать меня. Думаю, я выбрал правильный путь.

– Марк, хватит…

– Я серьезно. Мне нужна одна из… – я снова оглядываюсь, пытаясь остановиться хотя бы на какой-нибудь работе, – этих фотографий. В моей спальне есть пустая стена. Очень пустая.

Саша отводит глаза и с трудом глотает. Наверное, впервые мне становится ее жаль, потому что я знаю, что она искренне ненавидит меня, но боится выпроводить на улицу, ведь я могу закатить здесь скандал.

– Я позову девочек, они помогут тебе, – кидает она и делает шаг назад.

– О нет, только не это! Ту, которая только что здесь была, я больше не вынесу. Серьезно, где ты нашла такую громилу в женском обличье? – Я усмехаюсь, а Саша обеспокоенно смотрит на меня, как будто перед ней выступает сумасшедшая обезьянка и жонглирует боевыми гранатами. Снова выдыхаю и, стараясь придать своему тону как можно больше серьезности, добавляю: – Посоветуй ты мне. Пожалуйста.

– Ладно, – обреченно говорит она, – что тебе нужно?

– Мм, да я и сам не знаю толком. Как вообще это делается?

Саша кивает кому-то и улыбается, а потом снова напряженно смотрит на меня:

– По зову сердца. Не думаю, что мы сможем найти что-то для тебя.

– Это еще почему? – почти обижаюсь я.

– Потому что у тебя его нет, – отвечает она без раздумий.

И, несмотря на такие резкие слова, на моем лице появляется улыбка, ведь Саша наконец стала выплескивать, хотя бы и малыми порциями, свою ненависть.

– Был в первом зале? – спрашивает она более спокойно.

– Ага, и ни одна из представленных частей тела меня не впечатлила.

Уголки ее губ чуть дергаются.

Хороший знак.

– Ладно, а во втором? У Максима хорошие работы, многие мужчины выбирают их для своих офисов.

– Слишком яркие, – вздыхаю я.

– Яркие? – удивляется Саша. – Ладно. Тогда посмотри что-нибудь здесь. В этом зале собраны работы малоизвестных фотографов, но они удивительные.

– Другое дело, – улыбаюсь я, теперь более внимательно оглядывая представленные изображения. – Зачем мне какие-то руки и ноги, когда можно, например, повесить в спальню вот этого кота в шляпе, – киваю я в сторону рыжего монстра в красном головном уборе, а Саша улыбается, – или вон ту тетку с морщинами, чтобы перед сном было на кого смотреть.

– Это прапрабабушка одного из авторов, – объясняет она, едва скрывая улыбку. – Очень красивая работа.

– Я не спорю, бабулька еще ого-го! – смеюсь я, поставив пустой фужер на поднос, проходящего мимо официанта. – Думаю, мне нужно что-нибудь легкое и незамысло…

Мой голос затихает на полуслове, а глаза не верят в происходящее. Точнее мозг не до конца понимает, что только что произошло.

Ноги сами несут меня вперед, мое тело расталкивает толпу болтающих друг с другом гостей, а в голове то и дело как будто раздаются вспышки. Я останавливаюсь напротив вытянутой горизонтальной, метра два в ширину, фотографии и не могу поверить собственным глазам. Я даже моргаю несколько раз, чтобы смыть ее образ.