Опоздавшая невеста - Карен Хокинс

Когда она собралась уже вернуться к лестнице, ее внимание привлек серебристый свет под дверью в дальнем конце коридора.

Она быстро на цыпочках подошла к ней и прислушалась, но оттуда не доносилось ни звука. Заинтригованная, она отворила дверь и вошла. У камина в инвалидном кресле сидел мужчина с огромной книгой в руках.

Лайза кашлянула.

– Извините. Я не думала, что здесь кто-то есть. Мужчина повернул голову, и она увидела, что он гораздо моложе, чем ей сначала показалось. Волосы у него были каштановые, темно-коричневые с рыжим отливом, и вились надо лбом, явно нуждаясь в стрижке. Если бы глаза его были темные, а не серебристо-серые, он выглядел бы точно так же, как она представляла себе страдающих героев Байрона. Она присела в реверансе:

– Здравствуйте. Я мисс...

– Я знаю, кто вы, – неприветливо сказал он. – Вы сестра Уэксфорда.

Хотя Лайза не кичилась своим положением, ей было непривычно такое открытое пренебрежение ее титулом. Хуже того, мужчина продолжал разглядывать ее самым наглым образом, с головы до ног, как лошадь на продаже.

Лайза разозлилась.

– Прекрасно, вы меня знаете, но я не знаю, кто вы такой, – невежливо сказала она.

– Я Роберт Хадли. Вы находитесь в моем доме. – Затем, видно, думая, что такого неучтивого представления достаточно, и утратив к ней интерес, он вернулся к книге и перестал обращать внимание на Лайзу.

Лайза не знала, что и думать. Она не была избалована и не привыкла во всем добиваться своего, но ее воспитывала тетя, которая твердо верила, что окружающие должны относиться к имени Уэксфорд с почтением.

Собрав свою рассыпавшуюся смелость, Лайза шагнула вперед.

– Насколько я знаю, ваша сестра заманила моего брата в ловушку и заставила на себе жениться, – резко сказала она.

– Заманила в ловушку? – Он неприлично фыркнул. – Это говорит о том, что вы ничего об этом не знаете. Если и была ловушка, то устроил ее ваш брат. Он волочится за моей сестрой с тех пор, как приехал. Это и дураку видно.

– Люсьен никогда не унизился бы до такого! Смею вам напомнить, что мой брат – герцог и самый красивый мужчина в Лондоне. Женщины за ним бегают толпами.

– Теперь понятно, почему он влюбился в мою сестру, – сказал Роберт с самодовольной ухмылкой. – Мужчины не любят навязчивых женщин.

Лайза сжала кулаки.

– Настоящие мужчины любят равных им женщин и не потворствуют каждому их капризу.

– Что вы знаете о настоящих мужчинах? Если Лондон не изменился радикально с тех пор, как я в последний раз там был, в Лондоне настоящих мужчин нет.

Лайза провела там последние два месяца и была с ним согласна, но не собиралась сдаваться.

– Ваши манеры невыносимы. Вы высокомерны, невоспитанны и...

– Невоспитанны? А что можно сказать о людях, которые без предупреждения являются в гости и требуют лучшую комнату? Как вы это назовете?

– Я послала письмо, но оно, наверное, потерялось. Кроме того, я не требовала лучшую комнату. Я была бы рада соломенному тюфяку на чердаке, если бы больше ничего не нашлось. – Лишь бы удрать от тети Лавинии.

– Брехня.

– Простите?

– Вы прекрасно меня слышали, – нетерпеливо сказал он, бросая на нее серебристый взгляд. – Пожалуйста, не говорите мне, что не знаете, что такое брехня.

– Конечно, знаю, – колко заявила она, гадая, будет ли преступлением, если она пнет парализованного человека по колену. – Мне знакомо слово «брехня», мистер Хадли. Я сама его часто употребляю.

Его брови поползли вверх.

– Неужели?

– Да, представьте себе.

– Тогда позвольте это услышать.

Эти слова заставили ее замолчать в нерешительности, которую она спрятала за хмурый вид.

– Прекрасно. Брехня. Ну вот, я сказала это. Он фыркнул:

– Вряд ли можно назвать это употреблением слова. Если собираешься употребить слово, его надо хватать обеими руками, а не поглаживать одним пальчиком.

Его поддразнивания злили ее, и она кипела от желания поставить его на место.

– Прекрасно, черт побери. Все вы брешете!

– О Боже! – раздался тихий голос возле двери. Тетя Эмма стояла в своем сдвинутом набок чепце, ломая руки и переводя взгляд с одного на другую. – Что... что-то произошло?

– Нет! – в один голос воскликнули Роберт и Лайза. У Лайзы пылали щеки, а Роберт, казалось, забавлялся.

– А, понимаю, – сказала тетя Эмма, окончательно сбитая с толку. На какой-то миг она нахмурилась, потом лицо ее просветлело. – Я знаю! Вы, наверное, хотите хорошего чаю и печенья.

– Спасибо, леди Дарем, – чопорно поблагодарила Лайза. – Кажется, я устала больше, чем предполагала. Если вы не возражаете, я пойду в свою комнату.

– Трусиха, – прошептал Роберт, глядя на нее странно блестящими глазами.

Она посмотрела на него, гордо подняв голову:

– Дурак!

– О Боже! – снова сказала тетя Эмма, беспокойно глядя то на Роберта, то на Лайзу. – Надеюсь, в вашей комнате все в порядке, мисс Деверо. Постель уже застелена?

– Комната очаровательна, спасибо. Роберт цокнул языком.

– Подумать только: ты была бы рада соломенному тюфяку на чердаке.

Бросив на Роберта ледяной взгляд, Лайза выскочила за дверь, приостановившись, только чтобы сделать небольшой реверанс тете Эмме.

– Что скажет Джейн? – спросила тетя Эмма. – У нас были такие надежды, что...

– Извините меня, но я еду на улицу, – коротко сказал Роберт, хотя на губах его все еще играла улыбка. Еще раз взглянув на дверь, за которой скрылась мисс Деверо, он толкнул свою коляску в сторону террасы.

Тетя Эмма вытащила из кармана свое лекарство. В Роузмонте в последнее время столько поводов для расстройства... Она сделала большой глоток и посмотрела на портрет капитана. Быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что она одна, Эмма повернулась к портрету и громко сказала: – Ты бы хоть чуть-чуть помог нам. Мы с Джейн можем много сделать, ты же знаешь.

К ее удивлению, улыбка капитана стала шире, его голубые глаза сверкнули. Эмма быстро сделала шаг назад, рот ее широко открылся. Потом она повернулась и побежала прочь из комнаты, зовя на бегу сестру.