Три мужа для Кизи - Елена Свительская

Аша, шумно выдохнув, развернулась к ним. Но женщины с презрением смотрели на нас. Наверное, Сарала права была: нечего мне после свадьбы выпячивать, что я из варны вайшью. Вот, уже некоторые не могут сдержать своего презрения. А что потом будет? И потом будут смеяться надо мной, если узнают, откуда я родом. Хотя и начать говорить, что я сама – шудра по рождению… кажется, это тоже будет тяжело. Или… не стоит? Ведь тогда другие вайшью тоже смогут меня обидеть, как презренную женщину из шудр.

– Нету в том ничего возмутительного, – сказали вдруг со стороны.

И мы все растерянно повернулись. К подходящему к нам старосте. А мужчина, задумчиво поправив свой тюрбан, спокойно произнёс:

– Ей уже девятнадцать. Женская кровь у неё давно пришла.

Я смущённо потупилась. Как-то жутко было услышать, чтобы об этом заговорил мужчина, да ещё и чужой. Хотя отец мой родной сокрушался иногда, что я давно бы могла матерью стать, и вот не выдал меня он замуж вовремя, не смог, так выходит, что каждый год я как будто теряю ребёнка. Того, который уже мог родиться у меня. И переживал мой несчастный отец, что это грешно, что я уже давно выросла, а всё не замужем, всё не начала сама детей рожать. Да и… грустно сказать, но сыновья, которых рожала моя мать, не выжили. Кто будет молиться о моих родителях, если не сын? Или, хотя бы уж, сын мой или сын Иши! Надо оставить сына!

– Раз пришла женская кровь – надо матерью становиться, – строго сказал староста. – Может даже, ещё хуже, ежели она так и останется незамужней. Хотя природой велено ей рожать. И что замуж её берут – то очень хорошо. А что слишком много времени прошло… так вроде даже велит обычай: ежели три года как кровь пришла у девушки, а она ещё не замужем, то может жить вместе с мужчиной, равным ей, да рожать детей…

– Равным! – фыркнула презрительно одна из насмешниц.

– А ежели равного не будет, то можно выйти и за мужчину ниже статусом, – невозмутимо продолжал староста. – Главное, чтобы она женою стать могла. Чтобы начала рожать детей. Так что всё у Кизи благополучно сложилось, – на меня строго взглянул. – Да только ты не можешь жить в доме родителей с мужьями, Кизи. Если ты после замужества возьмёшь что-то из имущества родителей, то станешь как вор. Увы. Слишком запоздало супружество твоё.

– Кизи ничего не крала! – возмутилась Аша, обнимая меня за плечи. – И не украдёт.

А я мысленно порадовалась, что нас не видят сейчас её дочери. Грустная сцена. Некрасивая.

– Но, как все мы понимаем: что она уйдёт с нашей деревни после замужества, то лучше, – серьёзно добавил мужчина. И снова на сплетниц посмотрел: – А вы бы шли, делами занялись. Болтать будете много – родитесь в следующей жизни трескучими попугаями, мерзкими, – и, повернувшись к нам всем спиною, по каким-то своим делам ушёл.

Этот добрый человек опять за меня заступился!

– Ну их! – пробурчала Аша, косясь на напряжённо замерших женщин. – Пойдём отсюда, Кизи. А они пусть болтают, сколько хотят! Пусть станут попугаями в следующей жизни!

И, уже уводя меня, пройдя сколько-то шагов, но ещё не слишком далеко от злорадствующих, тихо прибавила:

– Плешивыми.

– Аша! – возмутилась я.

Она посмотрела на меня сердито и мрачно. Сильно обиделась из-за меня. Такая заботливая!

Нежно сжала её запястье, ниже браслетов.

– Не надо ругаться, Аша. Всем лучше, если я уйду после свадьбы, далеко-далеко. Да и… – вздохнув, добавила: – Да и все после свадьбы уходят, в дом своих мужей.

В тот день Ванада и Сибасур тоже не пришли. И снов о них мне не снилось. Хотя я тайно молилась об их благополучии. И даже иногда молилась дольше, чем об благополучии моих женихов. Не хорошо это. Но, кажется, надо помолиться, и об Ванаде. Даже если тот бросил меня. И, уж тем более, о добром асуре, который согласился мне помочь. В конце концов, Сибасур не обязан заботится об человеческой девушке. Да и… как бы его не высмеяли свои за то.

Иша не пришла. И ладно. Пусть живёт спокойно, моя сестра. Раз вспомнив о ней, я уже много-много молитв вознесла о её благополучном замужестве. Разве могла я забыть её? Нет!

А ещё я молилась, чтобы боги послали мне сыновей. Много-много сыновей! Чтобы о душах моих несчастных родителей было кому молиться, чтобы хотя бы один молодой мужчина из моего рода совершал обряды. Да и… если уж совсем по-честному…

Моим мужьям тоже нужно было, чтобы я родила сыновей. Потому что всех их родственников убили разбойники. Кто будет молиться за их родителей и предков, если на них самих оборвётся их род? Некому будет молиться. Может… может, поэтому Поллав и торопился с женитьбой. Чтоб хотя бы одну женщину принять в семью, которая сможет родить детей ему или его братьям. Чтоб среди этих детей был хотя бы один сын. Чтобы и их предков души не стали забытыми и без поддержки живущих потомков. Да, надо мне быть достойной женой. Надо мне родить сыновей.

Хотя ночью, когда все женщины в доме уснули, а темнота опять обняла и внутренности дома, и мир снаружи его, я опять лежала и опять боялась в тишине. Как я замужем-то буду?..

***

На волнах огромного океана лежал огромный змей с тысячью головами. На кольцах царя нагов отдыхали бог и богиня. Четырёхрукий бог с голубой кожей задумчиво держал в разных руках своих булаву, раковину, огненный диск и лотос. Но, впрочем, наслаждение ароматом цветка занимало его больше всего. Ноги его массировала прекраснейшая из женщин и богинь. Кожа светлая, волосы длинные, чёрные. Роскошные полные груди и пышные бёдра, тонкая талия были прикрыты красным сари. Рождённая из вод океана была чарующе прекрасна даже множество лет спустя. В свободных третьей и четвёртой руке она держала раковину и цветок лотоса. Приятный аромат окутывал их обоих, достигал и нижних голов огромной кобры. Шеша сам мечтательно жмурился. Океан был спокоен, а воздух над ним – упоительно свеж.

Вдруг Вишну открыл глаза и сказал задумчиво:

– Надо же, в нашу лилу вступил человек! Теперь месть нагини может оказаться под угрозой.

Его жена бросила быстрый взгляд куда-то вдаль, растерянно улыбнулась:

– Милая девочка!

Но, вглядевшись дольше в чужую судьбу, нахмурилась:

– А не слишком ли жестока наша игра с её душой?

– Вглядись ещё, – мягко попросил её супруг.

Приглядевшись к судьбе молодой девушки, Лакшми согласно покачала головой. Но взгляд её при этом был печальный.

– Однако же она смогла приглянуться Сибасуру, – улыбнулся Вишну примиряюще, посмотрев в глаза возлюбленной своей жены.

– А этого в судьбе её не было, – озорная улыбка расцвела на губах прекраснейшей из богинь.

– Но, впрочем… – Вишну задумчиво улыбнулся, обдумывая возможные варианты человеческой судьбы, потом улыбнулся уже супруге. – Как думаешь, чем это закончится?

– В этом случае мне сложно сказать, – серьёзно призналась та. – Когда на поле выходят несколько сильных игроков, ход поединка сложно предугадать. Не так ли, мой господин?