Похищенная принцем - Оливия Дрейк

Он недовольно поднял бровь:

– А тебе не пришло в голову, что стоило бы захватить с собой меня? Что, может быть, тебе не стоит встречаться с ними в одиночку? Можно ведь было попросить меня тебя сопровождать.

– Тебя не было дома, – возразила она. – Да ты и не выражал желания встречаться с моими родственниками. И потом, я просто хотела поскорее со всем этим покончить.

Она раздраженно смотрела на него; и мгновение спустя суровое лицо его смягчилось, он легко улыбнулся.

– Хорошо, здесь мне придется уступить. В самом деле, меня не было рядом. И в любом случае теперь это обсуждать бессмысленно: что сделано, то сделано. Тогда расскажи мне об этой встрече. Как объяснялся с тобой Пеннингтон? – Должно быть, заметив по лицу, что она колеблется, Демиан добавил: – Я хочу знать все до последнего слова. И к твоей бабке это тоже относится. Ничего не упускай.

Элли решила, что Демиан имеет право все это знать – по крайней мере, большую часть этого – так что рассказала о холодном приеме дядюшки, о том, как недоволен он их браком, как уверен, что Демиан женился на ней только ради денег или возможности вернуться в свет. Сказала, что граф и его мать были шокированы, узнав, что ради нее леди Милфорд проделала долгий путь в Шотландию. Опустила лишь молчаливый обмен взглядами между графом и старой графиней. Элли подозревала, что, оставшись наедине, оба бранили ее последними словами, но об этом даже думать не хотелось – не то что упоминать.

Демиан слушал внимательно, сжав губы и не сводя с нее пристального взгляда.

– А Уолт? С ним ты говорила?

– Нет. Он, похоже, уехал из Лондона. Дядюшка отправил его на время в деревню. Когда он узнал, что Уолт играл в твоем клубе, да еще и проигрался и крупно тебе задолжал, то пришел в ярость.

– Вот как? А то, что Уолт оклеветал тебя, значит, совсем его не расстроило?

Согретая тем, как страстно Демиан выступил на ее защиту, Элли несмело улыбнулась.

– Кстати, об Уолте: я спросила у графа о потерянном ключе. Но мой дядя отрицает даже само существование этого ключа. Видимо, кузен солгал ему и в этом.

– Ладно, неважно. Рано или поздно, быть может, уже после начала сезона Уолт вернется в Лондон. И тогда мы с ним… продолжим разговор.

– Не будь я так расстроена, быть может, попыталась бы незаметно проскользнуть к нему в спальню и поискать там ключ. Возможно, мне как-нибудь удастся туда вернуться.

– Нет, – резко ответил Демиан. – Ничего подобного не делай, Элли. Я запрещаю тебе отныне входить в этот дом одной, без моей поддержки. Ты моя жена, и я не позволю тебе более подвергаться грязным оскорблениям.

Такой командный тон мог бы разозлить Элли, но вместо этого она почему-то почувствовала удовольствие. Так хорошо, когда ты больше не одна, когда кто-то на твоей стороне!

– Бабушка сказала: если бы Беатрис похитили и принудили выйти замуж за негодяя, это была бы настоящая трагедия! Она и не представляет, как счастлива я наконец покинуть этот дом. И не подозревает, что я так или иначе собиралась уйти.

Демиан наклонился вперед, упершись локтями в колени.

– Боже правый, – горячо заговорил он, – хотел бы я понять, как удается этой женщине, обожая одну внучку, ни в грош не ставить другую! Тем более тебя, Элли. Что в тебе можно не любить?

На мгновение Элли потеряла дар речи. Горло сжалось от нахлынувших чувств: надежды, страстного желания… но и тревоги. Неужто Демиан и правда так высоко ее ценит? Сможет ли он когда-нибудь полюбить ее? И хочет ли она, чтобы он ее полюбил?

Не в силах больше сидеть спокойно, она встала с кресла и принялась мерять шагами спальню.

– Должно быть, все это из-за отца, – произнесла она вполголоса. – Я ведь тебе рассказывала: он был игроком. Дядя и бабушка всегда говорят о папе как о паршивой овце в семействе. Он никак не мог держаться подальше от игорного стола. Я в то время была еще ребенком, но хорошо помню, как он целыми днями пропадал в игорных домах.

– А где была твоя мать? – спросил Демиан. Он не сводил с нее внимательного взгляда.

– Умерла, когда мне было шесть – столько же, сколько сейчас Лили. – Элли вздрогнула и плотнее запахнула шаль на плечах. – Большую часть времени я проводила со слугами. Должно быть, тогда и полюбила сочинять истории. Что бы ни происходило вокруг, я всегда могла ускользнуть в мир своих фантазий.

– Вы с отцом жили в Пеннингтон-Хаусе?

Элли покачала головой.

– О нет! Он никогда не был там желанным гостем – ни он, ни я. Мы переезжали из одного места в другое, и каждая следующая квартира была беднее и запущеннее предыдущей. К этому времени папа начал заливать свои горести вином. Однажды вечером вышел на мостовую на оживленной улице близ театра Ковент-Гарден… и его переехал экипаж. Он умер на месте. – Вздрогнув, Элли обхватила себя руками за плечи, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и продолжила: – Мне было только четырнадцать лет, так что меня отправили к дядюшке. Я должна была помогать ему с детьми. Папа… дядюшка выплатил его огромные долги, поэтому я чувствовала себя ему обязанной.

Когда Элли проходила мимо его стула, Демиан схватил ее за руку и заставил остановиться.

– И Пеннингтон внушал тебе, что лучшей жизни ты не заслуживаешь? Из-за отца?

– Да. Бабушка всегда твердила, что во мне течет дурная кровь. – Что-то сжало ей грудь; Элли устремила взгляд на свои стиснутые руки. – Но папа не был плохим человеком! Он был добрым, обаятельным – и действительно меня любил! Часто повторял, что любит меня больше жизни. Когда бывал дома, мы вместе читали книги, часами разговаривали, подолгу гуляли в парке. Он просто… просто был слабым. И не смог дать мне то, в чем я больше всего нуждалась. Не смог побороть в себе разрушительную тягу к игре.

Элли в ужасе ощутила, что по щеке катится слеза. Много лет она держала эти воспоминания запертыми в самом дальнем уголке души – но теперь они вырвались наружу и снова причиняли невыносимую боль. Хотелось сжаться в комок, закрыть глаза и заткнуть уши, и так, отрезанной от мира, предаться своему горю.

Но Демиан обнял ее обеими руками за талию и привлек к себе на колени. При этом шаль соскользнула на пол. Но Элли больше не чувствовала холода – только не теперь, в кольце его сильных рук, всем телом ощущая жар его тела.

Она вдруг поняла, что инстинктивно прижимается к Демиану – точно так же, как сегодня днем, сидя у нее на коленях, прижималась к ней Лили. Положила голову ему на плечо и, вдыхая его чистый и пряный запах, позволила себе наслаждаться силой и теплом. Быть может, в этом она похожа на своего отца – совершенно лишена воли… по крайней мере, когда дело касается Демиана.

Он нежно смахнул слезу с ее щеки.

– Уже во второй раз за день я довожу тебя до слез.

– Нет-нет, просто… просто визит к родным меня немного расстроил. Ты ни в чем не виноват.