Вкус одержимости - Елена Лабрус

— Чёрт побери, Алан, да возьми же ты трубку! — уговаривала я телефон.

Но, судя по коротким гудкам, он уже отправил мой номер в чёрный список.

Чёртов педант! Да! Да, я безбожно опоздала. Не на час или два. На все пять.

Но, святая инквизиция, что я могла с этим поделать? Что? Если в крематории в полдень мне только отдали урну. И я бы опоздала, даже если приехала вместе с ней.

Но с урной я не могла приехать! Меня ждали на кладбище. Я должна была похоронить папу. В конце концов, у меня не каждый день умирают отцы.

— Чёрт! — выругалась я, глядя на сраный семафор.

Сегодня как назло я встала даже на переезде, которым пользовались раз в год. Но именно передо мной шлагбаум закрылся, и три несчастных вагончика, толкаемые паровозом, ползли так медленно, словно он до сих пор работал на пару.

И всё же одно приятное событие случилось: ворота, что в отсутствие связи с хозяином особняка, я решила брать на таран, неожиданно открылись сами.

Воодушевлённая тем, что меня ждут, я неистово трезвонила в дверь.

— Алан! Алан, это я! — барабанила я уже кулаком, когда двери внезапно разъехались и меня на пороге встретила… женщина в банном халате с полотенцем на голове.

— Простите, а вы?.. — осмотрела она меня с ног до головы, потом Джима. Увидела логотип курьерской компании на двери машины и уже было расплылась в улыбке, но я её опередила.

— Нет, я не с курьерской службы. Я к Алану. А вы?.. — переспросила я в тон.

— Я Зои, — опешила она. А потом догадка на её лице приняла вид лёгкого разочарования. А может, и не лёгкого, когда губы её презрительно скривились. — А, вы, должно быть, спасённая им девушка?

— Ника, — от волнения только что не подпрыгивала я на месте, как щенок. И, наверное, рядом с этой холёной дамочкой так и выглядела — худым нескладным щенком, виляющим хвостом.

— Ну, проходите, Ника, — хмыкнула она, — раз приехали, — и неохотно отступила в сторону, хотя места было разъехаться, не то, что разойтись. А потом улыбнулась так, словно на кухне уже кипит котёл с пучками трав и зельями, и меня впустили исключительно чтобы в него засунуть.

— Мне нужен Алан, — предприняла я попытку как-то разъяснить ситуацию.

— Я бы удивилась, если бы вам была нужна я. Ведь это его дом, — изогнула она одну красивую бровь, не сводя с меня глаз. — Но его нет.

«А ты кто?» — так и просилось на язык. И пусть я, конечно, затупила от волнения с этим «мне нужен Алан», но в принципе была не дура, и не слепая. Ответ был только один: его женщина.

Та, кто скрашивал его одинокие ночи после смерти жены.

Та, с которой он спал.

Та, с которой я и рядом не стояла.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Ладно, чёрт с тобой, Ваше Сиятельство! Да, я опоздала. Я не выполнила твои условия. Но я приехала, потому что у меня есть то, что тебе нужно.  

— Он меня ждал. Но я немного опоздала, — я посмотрела на часы.

О, боже! Почти шесть часов. Ничего себе немного! Но какая уже разница. Наверное, эта фря ждёт здесь с одной минуты первого. Наверно, ей он назначил время точно за тем, что истекло для меня, и эта Зоя с мезозоя, конечно, ни на секунду не опоздала.

В душе клокотала обида. И нечто похожее на отчаяние, смешанное со злостью. Не знаю есть ли для того, что я сейчас чувствовала, одно слово, но…

«Ебать её в жопу, твою педантичность! И твою подружку тоже!» — вот что я сейчас чувствовала.

— А где он? — повернулась я к ней в пустой гостиной.

— Понятия не имею, — пожала плечами Мезозоя. — Он оставил сообщение, что я ему нужна. Я прилетела. Но его и след простыл, — не особенно любезничала она. Явно была недовольна, что Алана нет. А моё появление раздосадовало её ещё больше.

Она прошла мимо меня на кухню. И добавила себе из початой бутылки в недопитый фужер вина.

— Выпьете? — спросила она, держа бокал за тонкую ножку.

— Нет, спасибо, я за рулём, — оказавшись на кухне я хотя бы перестала выдавать трели фальцетом, на который обычно переходила, когда волновалась.

Села на своё любимое место за барной стойкой. И взгляд, которым Зои оценила моё привычное движение, от меня не ускользнул.

Она усмехнулась и села на подоконник.

Разрез распахнувшегося халата обнажил длинные загорелые ноги. Ухоженная рука, держала бокал, слепя ноготками. Свои руки с ногтями скорее обгрызенными, чем накрашенными мне захотелось спрятать под стол, но я сдержалась.