Скользящий странник - Олег Рой

Сергей дожидался босса в огромном холле.

– Александр Валерьевич, мы его нашли! – доложил начальник службы безопасности. – Самое интересное, что он и не пытался скрыться – наоборот, как будто сидел и ждал встречи с нами. Дверь открыл сразу, даже не спрашивая, кто. Увидел нас, кивнул и говорит: «Я готов ехать с вами». Даже странно как-то…

– Где он сейчас?

– Как вы приказали – в вашем кабинете.

Архипов с помощником переглянулись.

– Мне пойти с вами, Александр Валерьевич? – предложил Дима.

– Что, боишься за меня? – усмехнулся тот в ответ. – Не стоит. Сомневаюсь, что это какой-нибудь маньяк, жаждущий перерезать мне горло… Или параноик, одержимый идеей кровной мести. Скорей всего, просто придурок какой-нибудь… Я поговорю с ним один, а вы с Сергеем на всякий случай будьте поблизости, – объявил он и вошел в кабинет.

Архипов ожидал увидеть перед собой опустившегося типа бомжеватого вида, потерявшего разум пьянчугу или наркомана. И тем сильнее изумил его облик того, кто поневоле оказался его гостем. Спокойно сидевший в одном из кресел мужчина средних лет выглядел более чем прилично. Стильный костюм, темные с проседью волосы, аккуратно подстриженные явно не в парикмахерской за углом, со вкусом подобранные и отнюдь не дешевые аксессуары – все это характеризовало незнакомца как человека состоятельного и респектабельного. Но вот лицо его, серьезное и волевое лицо человека, привыкшего не только отдавать распоряжения, но и требовать их исполнения, было Александру явно незнакомо. Он точно никогда в жизни не видел раньше своего гостя и понятия не имел, кем тот может быть и с какой стати имеет на него, Архипова, такой серьезный зуб. За те несколько часов, что миновали после неудачного розыгрыша, он постоянно прикидывал в уме варианты того, кем может оказаться злоумышленник. Завистником-конкурентом, не справившимся с жесткими требованиями российского бизнеса и вылетевшим из обоймы по его, Архипова, милости? Кем-то из бывших сотрудников компании, потерявшим по той или иной причине работу и затаившим зло на своего шефа? Просто пешкой-исполнителем, специально нанятым какой-нибудь держащей камень за пазухой особой, например, бывшей любовницей Архипова? (Что греха таить, подобные дамочки существовали далеко не в единственном числе, и некоторые из них вполне имели основания для недовольства им.) Мелькнула у Александра Валерьевича даже версия, что это может быть даже их совместный с Мариной сын, который до сих пор сохранил в душе обиду на него. Но этот человек никак не подходил ни под одну из возможных категорий. И пока Александр недоуменно вглядывался в лицо незнакомца, тот решил первым начать разговор.

– Ну вот, наконец мы и встретились с тобой, Архипов, – с усмешкой произнес он. Тон его Александру не понравился, в нем было что-то крайне неприятное. Злорадство, что ли…

– Разве мы знакомы? – с неприязнью в голосе поинтересовался хозяин кабинета.

– Лично нет. Только понаслышке. Но я очень давно мечтал о встрече с зэком Архиповым А.В., вором на доверии, осужденным по не помню уж какой статье Уголовного кодекса. А ты, Архипов? Разве ты не хочешь взглянуть в глаза человеку, которому сломал всю жизнь?

В эту секунду Александр Валерьевич почувствовал, как сердце его словно остановилось, а неторопливый фильм под названием жизнь завертелся в обратном направлении. И вот ему снова девятнадцать лет, он молод, красив, азартен и эгоистичен – какое ему дело до чьих-то сломанных жизней…

Человека, так дерзко сорвавшего юбилей Архипова, действительно звали Николай Петрович Ремезов. Сейчас он был вполне успешным предпринимателем, владельцем не последней в столице компании, занимающейся ремонтом и дизайном помещений. Но тогда, тридцать лет назад, он был всего-навсего закомплексованным мальчишкой, сыном простого инженера и чертежницы, ничем особо не примечательным студентом второсортного технического вуза. Коля жил с семьей из пяти человек в малогабаритной двушке в хрущобе и как о наивысшем счастье мечтал об отдельной комнате и кассетном магнитофоне – его родители не имели возможности купить такую дорогую вещь. Так что самой большой драгоценностью в жизни парня была хорошенькая Мариночка Денисова, с которой они просидели за одной партой с первого по четвертый класс. В пятом их рассадила новая классная руководительница, но, даже отделенный от Мариночки целым рядом столов, Коля продолжал преданно любить ее все школьные годы, провожать в школу и из школы, носить ее портфель и встречать по вечерам у метро, когда она, два раза в неделю, поздно возвращалась с занятий английским.

Сначала счастье ему улыбалось. С каждым годом Мариночка все охотнее принимала его ухаживания, ей нравилось, что их считают парочкой, шепчутся за спиной и провожают завистливыми взглядами вслед, – ни у кого другого в классе пока еще не было «серьезных отношений». В седьмом классе он первый раз отважился робко чмокнуть ее в щечку, стоя у подъезда, в девятом они уже гуляли в обнимку темными вечерами, а после успешной сдачи вступительных экзаменов в вуз впервые провели вместе ночь, воспользовавшись тем, что родители Марины уехали на дачу. Николай уже привык считать любимую девушку своей невестой и был уверен в том, что они поженятся, как только он окончит институт и будет зарабатывать достаточно, чтобы снять комнату – жить молодой семье ни у нее, ни тем более у него было негде. Казалось бы, ничто не предвещало беды, но, как это нередко бывает, точно гром грянул с ясного неба. В совершенно не показавшийся Николаю прекрасным день Марина заявила, что полюбила другого человека. Что это любовь с первого взгляда и она уверена, что тот, кого она встретила недавно в метро, и есть ее настоящая судьба. А то, что у них было с Николаем, наверное, просто привычка – обыкновенная первая любовь и подростковая привязанность, которую уже давно надо было отпустить в прошлое вместе с ушедшим детством.

Это уже потом, спустя почти двадцать лет, Николай узнал о том, чем обернулась для Маринки ее «любовь с первого взгляда». Случайно столкнулся на улице с матерью Маринки, удивился тому, как сильно та постарела, разговорился с ней… Но было уже слишком поздно. А тогда, поначалу, услышав об измене возлюбленной – а именно так и воспринял Коля Маринкино признание, что же это такое, как не измена? – он ужасно разозлился. И минимум полгода, если не больше, изо дня в день лелеял и культивировал в душе свои невероятные страдания. Сначала почти всерьез собирался покончить с собой назло Маринкиному счастью, потом на смену этим планам пришли другие – тоже стать счастливым, и тоже назло. Дело оставалось за малым – найти, с кем создать это самое счастье. Не обладавший от природы ни яркой внешностью, ни выраженной мужественностью, ни умением нравиться противоположному полу, Николай никак не мог похвастаться толпами поклонниц, но все же и у него имелся какой-никакой выбор. В технических вузах всегда есть некоторое число девушек, обычно ничего из себя не представляющих ни внешне, ни как личности, которые, однако, способны объективно оценить свои данные и понять, что их единственный шанс устроить свою жизнь – это поступить в «мальчишеский» институт. Именно к такому типу невзрачных серых мышек и относилась его сокурсница Надя Герасимова. Конечно же, Николай никогда ее не любил, зато Надя, как выяснилось, влюбилась в него еще на первом курсе и согласна была хоть сегодня выйти за него замуж, да что там согласна – мечтала об этом! И Николай решил – так тому и быть, стерпится, слюбится. Немаловажную роль сыграло и то, что Надя, в отличие от многих других невест из их института, была москвичкой, да к тому же с жилплощадью – она жила с родителями в большой трехкомнатной квартире на Рязанском проспекте. Побывав у нее дома, увидев ее комнату, где свободно помещались и огромный двухкассетник, и чертежная доска, и ножная пишущая машинка, и оставалось еще немало места, поев собственноручно испеченных Надей пирожков с капустой и полюбовавшись, как лихо кандидатка в его невесты закручивает банки с маринованными огурцами, Николай решил, что сделал правильный выбор. Кто знает – может, они еще будут так счастливы, что глупая Маринка себе локти кусать будет.