24 дня на любовь - Кира Ланвин

— Залазь. И без глупостей. Тебе силы и здоровые конечности ещё пригодятся сегодня.

Значит, не зря я вчера не стал напиваться. Но всё равно не понимаю, зачем мне понадобится вышеперечисленное. Неужели будем играть в догонялки? Воспроизвёл в голове нервный смешок. Мозги уже плавились от всего, что включало в себя ожидание неизбежной участи.

Я сел на заднее сиденье, на место позади водителя. В салоне, кроме меня и человека за рулём, был ещё один мужчина, сидящий впереди. Машина тронулась с места и понесла куда-то за черту городу. Я сцепил руки в замок, унимая нервы. Сжал зубы. Страшно. Ужасно страшно.

Гелевый зелёный ароматизатор, закрепленный на приборной панели, источал неприятный, даже тошнотный запах. Окна не открыть — мчались по трассе на приличной скорости, обгоняя другие автомобили. Неужели мы опаздываем? Или такая манера вождения? Все молчали. Только из встроенных колонок доносилась едва слышная, почти неразличимая в гуле музыка. И бешеный стук моего сердца, заглушающий другие звуки.

Меня не вырубили, не накинули мешок на голову, не отпинали. Начало неплохое. Но возникло ощущение, что чем спокойнее сейчас, тем ужаснее будет после. А вообще, если не знать деталей, то можно решить, что это обычная поездка. Прогулка. Но действительность была иной, и от мыслей об этом — кровь стыла.

Спустя примерно полчаса мы свернули с трассы и поехали по усыпанной мелкими камнями, извилистой дороге. Впереди был кемпинг, база отдыха, какая-то деревушка. Мимо. Мы ехали дальше, приближались к смешанному лесу. И остановились на укатанной поляне, рядом с деревьями. Я оглянулся по сторонам, пока находился в машине. Неподалеку стояли ещё пять таких же автомобилей. Рядом с ними бродили мужики, переговаривались. У некоторых из них были ружья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зашибись. Это самое приличное слово, что пришло на ум, из множества других, куда более точно описывающих ситуацию. За-ши-бись. Я потер лицо руками.

— Выходи, — спокойным голосом сказал водитель. — Телефон мне.

Он заглушил двигатель, достал ключи из замка зажигания. Я привычно похлопал по карманам в поисках телефона. Но его ещё в начале пути забрали. А я ведь хотел написать Лизе сообщение. Но, может и к лучшему, что не успел.

Мы вышли одновременно. Следом показался третий. Водитель пошел вперёд, к группе мужиков. Я за ним. Здесь было значительно холоднее, а может это от стресса начался озноб. На меня смотрели как на обычного прохожего — никто не пялился, не провожал взглядом. Словно все происходящее — обыденное дело и они собрались на будничный пикник. От этого стало ещё более не по себе. Вот же угораздило.

Наконец, я увидел Григорьева. Леонид стоял с остальными мужчинами, чуть поодаль. Выделялся черным костюмом и короткой черной дубленкой, тогда как остальные были в камуфляжных костюмах и высоких ботинках. Все, кроме меня, разумеется. На мне были кроссовки, джинсы и пальто. Трижды зашибись. Вдруг осознал, что меня ещё беспокоит. Собаки. Я их ещё не видел, но слышал их лай.

— День добрый, Максим, — первым поприветствовал Леонид. — Погода чудесная, не так ли?

— Конечно. И день прекрасный, — ответил я, осторожно осматриваясь.

— Согласен. Сегодня особенный день. Решится вопрос, который тянется уже много лет. Виновные получат по заслугам. Невиновные уйдут с миром. Но всё это будет позднее, зрители и основные действующие лица ещё в дороге. Едут сюда. А мы пока подготовим всё к развлечению, — проговорил Григорьев и с довольной улыбкой спросил. — Ты хорошо бегаешь, Максим?

Либо это спектакль, который умело разыгрывали, либо у мужика реально с головой не всё в порядке.

— Нормально бегаю.

— Вот и славно. Мои парни давно не были на охоте. Сегодня будем это исправлять. Этот участок леса — частная территория. Животных тут пока особо нет. Но есть утки, озеро рядом. Только разве ж это интересно? Вот и я думаю — скука смертная. Но, я нашел решение.

Нас обступили со всех сторон. Все внимательно слушали Григорьева, реагировали на интонации. Я уже понял, к чему всё идёт. И всё равно продолжение речи Леонида — как молотком по голове.

— Максим любезно согласился побыть сегодня мишенью. Правила просты. Сейчас ты, — Григорьев указал на меня рукой. — бежишь в лес и хорошенько прячешься, заметаешь следы, запутываешь их или просто убегаешь. Через сорок минут выдвигаются охотники. Если за три часа тебя не поймают — идёшь домой и живёшь дальше спокойно. А если найдут… Думаю, объяснять не нужно. Итак, время пошло.

Несколько секунд я продолжал тупо стоять. В смысле время пошло? Оглянулся. Похоже, не один Григорьев тут тронулся. Мужики замерли в нетерпении. Они все были заряжены азартом. Ещё несколько секунд я соображал, куда бежать. И, наконец, осознание захлестнуло ледяной волной. Меня завалят. Но есть крохотный шанс, почти невероятный, учитывая наличие собак, что я смогу спастись и вернуться домой. Именно в мысль о доме, о моей Лизе, я вцепился, и помчался в просвет между мелкими березками.

Кроссовки увязали в земле, в не слишком жёсткую подошву втыкались палки. В лицо лезли ветки, норовили лишить глаз. Сначала я просто бежал вглубь, как можно дальше, а после стал петлять, пытался вспомнить всё, что знал и видел об охоте. Но особо ничего не припоминалось. Дыхание быстро сбилось, ноги стали спотыкаться всё чаще, руки пропускали хлесткие ветки. Кое-где было почти не протолкнуться, а где-то и вовсе открывались крупные поляны, на которых было не укрыться. Кажется, Григорьев упомянул озеро. Что, если попытаться найти его? Но не станет ли оно тупиком? Да и где его искать, может, оно километров через десять?

Я продолжал петлять, запутывать следы, запрыгивал на поваленные брёвна, пни, забегал в мелкие овраги. В боку болело, тело уже плохо слушалось, но я продолжал двигаться дальше. В горле пересохло. Плевать. Только бы успеть, только бы спрятаться получше, убежать подальше. Нельзя упустить такой шанс.

Я остановился, чтобы перевести дыхание, всего на пару секунд. И услышал вдалеке выстрел, эхом разлетевшийся повсюду. Похоже, это уведомление о старте. Чокнутая игра началась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍