Семь шагов до тебя - Ева Ночь

Во второй раз мы поссорились дней за десять до Нового года.

Стефан снова был напряжён, количество охраны вокруг меня зашкаливало и, как всегда, он ничего толком не объяснял. Я только понимала: что-то происходит, словно кольцо сжимается, как на войне.

Вряд ли это касалось меня, но по каким-то своим личным причинам Нейман предпочитал, чтобы я охранялась как особь королевской крови, не иначе.

Я снова почти перестала выходить из дома и под конец недели взмолилась:

– Давай куда-нибудь выйдем, пожалуйста. Хоть в кино. Я больше не могу так!

Это был глупый спонтанный выброс эмоций. Нейман и кино – несовместимые вещи. Может, поэтому он улыбнулся. Стефан редко улыбался, и каждый раз это случалось неожиданно, словно удар под дых.

– Бедная моя девочка, – сказал он, обнимая меня. – Есть идея получше. Мы пойдём в ресторан. Ты и я. Прости, что мало уделяю тебе времени. Есть дела, которые требуют моего внимания и присутствия. Надо немного потерпеть. Скоро всё наладится, обещаю.

Он никогда ещё не был так откровенен и обещаниями не разбрасывался. А тут его словно накрыло. Для меня это была вспышка какого-то невероятного счастья. И эта его откровенность, и тёплые слова.

Он часто говорил мне что-то будоражаще-интимное, когда мы бывали близки. Но то, что говорится в постели и вне её – совершенно разные вещи.

Всё, что он говорил во время секса, я воспринимала как должное. Это был другой мир в какой-то недоступной для всех параллельной реальности. Там я верила каждому его слову и была именно такой, как он хотел: его девочкой, желанной и раскованной. Мы были на равных. Не понять, кто брал, а кто давал. В постели у нас всё было честно. И никаких тайн.

А всё, чем он делился просто так, будило во мне невероятную радость. Словно в глухое ненастье непонятно откуда выглядывало солнце и утихомиривало разгулявшуюся непогоду.

Иногда я жалела, что мы не могли быть друг с другом откровенными до конца. Но, может, именно это и сохраняло некий баланс, равновесие, что не давало нам соскользнуть в пропасть, упасть с тонкой ветки, на которой мы отчаянно пытались удержаться, не имея абсолютно никакой страховки.

Был один несомненный плюс: с Нейманом я могла быть собой. За исключением тщательно скрываемых тайн прошлого. Мне наконец-то понравилось быть девочкой.

В тот вечер я прыгала, как будто мне пятнадцать, визжала от радости, лихорадочно рылась в платьях, выбирая что-то достойное. Нейман наблюдал за мной снисходительно, но в глазах его светилась тёплая улыбка, что согревала и подхлёстывала меня почище адреналина.

Не знаю, как он выбирал такие места: спокойные, немноголюдные, дорогие, но уютные, где звучала живая музыка, а на столах стелили белоснежные скатерти изо льна и ставили толстые свечи в витых подсвечниках.

Кормили тоже – выше всяких похвал.

Я любила ходить с Нейманом в рестораны. Не из-за «статуса», а потому что мне нравился полумрак, голос певицы или певца, будоражил антураж и – самое главное – я обожала наблюдать за Стефаном.

Конечно, полюбоваться, как он ест, я могла и дома. Мы часто ели вместе. Но в таких местах внутри меня просыпался романтик, который сочинял трогательные истории. Глупые, наивные, девчачьи. Я позволяла себе это. Именно в таких местах и потому, что это случалось очень и очень редко. Подобные фантазии – своеобразный десерт, который перепадал по большим «праздникам». Таким вот, как в тот день.

Я не смотрела по сторонам. Не разглядывала редких посетителей. Мы вообще с Нейманом отгородились от всех в вип-комнате, чтобы никто не мешал нашему уединению и общению.

– Потанцуем? – меня так и тянуло на подвиги. Я хотела двигаться. Ощущать его близко. Дышать им. Чувствовать его руки. Это были какие-то противоречивые желания: почувствовав, что он уступает мне, хотелось вволю напиться «крови», возможно, прощупать границы дозволенного.

Я была уверена: он откажет. И ошиблась.

Нейман двигался хорошо. Уверенно. Впрочем, с его отличной физической формой это и не удивительно. И то, что он по ногам не топчется, указывало на некий опыт, к которому я тут же испытала волну дикой неприязни. Он держал в объятиях других женщин. Думать об этом всегда было неприятно.

В последнее время настроение у меня скакало, как сумасшедшее. Может, от вынужденного одиночества, а может, потому что я хотела большего, хоть стремилась подавить эти желания в себе. Трезвый разум не совсем во мне помер. Он ещё был способен сдерживать лавину моих хотелок.

Он поцеловал меня. Просто взял и поцеловал во время танца. Мой холодный нелюдимый Нейман, который на людях – обмороженное бревно с мраморной доской вместо лица.

Губы у него горячие и твёрдые. А мои мягкие – ему нравится. Он однажды так сказал. Что сходит с ума по моим губам. Я помню. Все его признания и слова складываю в отдельный ящик своей души. Там нет ничего, кроме откровений Неймана.

Я вдруг подумала: во мне давно нет ничего. Только пыльный чердак с воспоминаниями и Нейман. То я его ненавидела, а теперь… берегу его признания, любуюсь его профилем или ресницами. Учусь узнавать его по шагам.

Не знаю, узнала бы я его из тысячи других мужчин, но то, что он давно во мне – неоспоримо.

– Я на минуточку, – прошептала, как только закончился поцелуй и танец.

Мне срочно нужно было отдышаться. Побыть наедине с самой собой. Плеснуть воды в лицо, чтобы успокоиться. Слишком остро я сейчас всё чувствовала и воспринимала, будто сквозь увеличительное стекло, что давало возможность не только мелкие детали рассмотреть, но и почувствовать всю гамму красок, нюансы запахов, игру света и теней.

Наваждение. Прилив. Волны ощущений, что способны были утянуть меня глубоко-глубоко. И чтобы этого не случилось, я нуждалась в перезагрузке, когда ум возвращается на место и не даёт творить глупости.

Он вынырнул из-за угла внезапно. Так, что я не успела ни отпрянуть, ни убежать. Схватил меня за руку, и потянул за собой. Жёстко, не спрашивая разрешения. Как тряпичную куклу. Буду сопротивляться – оторвёт руку. Ему всё равно.

Индиго. То, что он появился здесь случайно, я не верила. И то, что он меня преследовал, я уже знала точно.

– Оставь меня в покое! – я всё же дёрнулась и попыталась освободиться от его цепких пальцев, что очень сильно сжимали запястье. Я даже замахнулась свободной рукой, чтобы ударить, но реакция у Индиго на месте – он перехватил и второе запястье.

– Тише, Ника, послушай меня… – успел произнести он, а я не оставляла попыток освободиться – билась в его руках, как будто в меня бес вселился. – Да постой ж ты! – прикрикнул он. – Нам поговорить нужно!

Больше он ничего не успел – бесшумно из коридора вынырнула охрана, а вслед за нею и Нейман.

В этот раз Стефан не церемонился. Меня оттащили охранники, а он ударил Индиго в лицо. Удар получился не сильным – Роберт успел увернуться. Отличная реакция. Замечательная спортивная форма. Но всё же ему досталось: из разбитой губы на белоснежную рубашку капала кровь, а я не могла отвести глаз от этих красных клякс, что расплывались и портили его дорогущую одежду.