Глубокие воды - Джейн Энн Кренц

— Все готово, Илиас.

— Уже иду, — донесся его голос из прихожей.

— Ты знаешь, я никогда не могу пройти мимо банки с арахисовым маслом, чтобы не заглянуть и не попробовать его на вкус.

— Я тоже, — сказал Илиас, входя в кухню. После душа он надел джинсы и рубашку навыпуск. Ладонью Илиас приглаживал свои мокрые и мягкие волосы, открывая высокий лоб. Он по-хозяйски взглянул поверх плеча Чарити на кухонный столик и заметил:

— Ты хорошо знаешь, как возбудить аппетит мужчины.

— Садись быстрее, а то истечешь слюной.

— Хорошая мысль, — сказал Илиас и помахал коричневым конвертом перед Чарити, подходя к столу. — Ты забыла про письмо?

— Да, я отвлеклась, — ответила она, ставя две тарелки с сандвичами на столик около окна. — Садись за стол и распечатай конверт, пожалуйста, а то у меня руки в арахисовом масле.

— Я готов облизать твои пальчики, — предложил Илиас серьезно.

Чарити возмущенно посмотрела на него и повторила:

— Открой лучше конверт.

— Не порть настроение другим, — сказал ей Илиас и сел за стол. Он разорвал бумагу и заглянул внутрь конверта. — Похоже на фото, сделанное полароидом.

— Неужели? — удивилась Чарити и возвратилась к раковине, чтобы ополоснуть руки. — Кто бы мог подложить мне под дверь конверт с фотографиями? Там нет никакой записки?

— Сейчас посмотрим. — Илиас перевернул конверт и высыпал фотографии на стол. — Никаких записок здесь нет. Может быть, кто-нибудь с пристани принес тебе эти снимки, надеясь, что они тебе понравятся? — Он замолчал на мгновение. — Однако если взглянуть на фотографии поближе, то последняя версия отпадает.

Чарити вытерла руки о кухонное полотенце.

— Ну и что же на этих снимках?

Илиас откинулся на спинку стула и рассматривал три фотографии, разложенные на столе.

— Посмотри сама.

Сгорая от любопытства, Чарити подошла к столу и взглянула на снимки. Фотографии были нечеткими, контуры изображения расплывались, цвет и композиция снимков свидетельствовали о том, что фотографировал явно непрофессионал. Чарити прищурилась, не понимая с первого взгляда, что изображено на фотографиях.

Потом, вглядевшись, различила на снимке женщину, лежащую на кровати.

Ее белокурые волосы рассыпались веером по подушке. Щиколотки и запястья были чем-то прикреплены к спинкам кровати, похоже, наручниками. На ней были только кожаные трусики, совершенно не оправдывающие свое назначение, и кожаный бюстгальтер с дырочками, сквозь которые торчали морщинистые соски. Огромный длинный огурец лежал у нее между ног. Рядом с женщиной на кровати валялся какой-то предмет, напоминающий кнут для верховой езды.

— Боже мой! — прошептала Чарити, ужаснув шись. — Да ведь это Филлис Дартмур.

Через пятнадцать минут Илиас уже доедал последний сандвич, никогда в жизни он еще не чувствовал себя таким голодным. Стряхнув крошки с рук, Илиас задумчиво посмотрел на пустую тарелку, удивляясь, что смог съесть все.

После такого ужина его самочувствие значительно улучшилось по сравнению с прошедшим днем.

Вроде ничего не изменилось, Илиасу еще предстояло встретиться с Кейвортом. Однако это решение — отправиться в Сиэтл и окончательно разобраться в их взаимоотношениях — стало более определенным.

И свидание с Чарити, на удивление, добавило ему ощущение реальности происходящего.

Чарити, напротив, выглядела очень взволнованной, ее состояние начало беспокоить Илиаса. Она все еще грызла половинку первого сандвича, взятого ею с тарелки четверть часа назад. Ее глаза не отрывались от коричневого конверта, лежащего на столе рядом с ней. Чарити, просмотрев фотографии и поняв, что на них в неприглядном виде запечатлена Филлис Дартмур, сложила их назад в конверт. Но, видно, ее мысли до сих пор крутились вокруг этих снимков.

Илиас сидел, развалившись на своем стуле, засунув руки в карманы джинсов и далеко вытянув вперед нога под столом.

— Что ты собираешься сделать с фотографиями? — спросил он Чарити. Она вздохнула.

— Наверное, отдам их Филлис. Я не знаю, что еще с ними можно сделать, — Чарити посмотрела в глаза Илиасу. — Кто же все-таки подсунул их мне под дверь и зачем?

Илиас в двух словах решил объяснить, зачем ей подкинули эти снимки.

— Вещи такого сорта иногда пользуются спросом. Ни для кого не секрет, что ты и Филлис не питаете друг к другу добрых чувств и постоянно воюете между собой уже в течение нескольких месяцев. Поэтому, возможно, кто-то и захотел передать тебе некоторые факты о личной жизни Филлис, чтобы ты использовала их против нее.

— Но порядочные люди так не поступают.

— Совершенно верно.

— Как ты думаешь, что я должна была сделать со снимками, по мнению подбросившего эти фотографии? — спросила Чарити.

Илиас пожал плечами.

— Он считал, наверное, что ты примешься шантажировать бедную Филлис и заставишь ее отказаться от планов относительно пристани Чокнутого Отиса.

— Но ведь это возмутительно; как можно было только предположить, что я поступлю подобным образом?

— Да, кажется, здесь он немного перегнул палку, не так ли? — согласился Илиас. — Кем бы он ни был, он должен знать о тебе очень многое. Но это обстоятельство все равно не дает практически ничего, что помогло бы нам определить, кто этот человек. Подбросить эти снимки могла большая часть населения Бухты Шепчущих Вод.

— Не вижу в этом никакого смысла, — засомневалась Чарити. — Хотя…

— Хотя что?

— Хотя, возможно, у Филлис есть настоящие враги здесь, в городе, но я даже не могу представить себе, кто бы это мог быть. Понимаю, она может быть грубой и даже жестокой иногда, но, надо признать, что большинство людей поддерживают ее позицию. Это мнение не разделяют только владельцы магазинов на пристани, но я не могу поверить, чтобы Би, или Рэдиенс, или Юппи, или Тед стали бы поступать подобным образом.

— Да, маловероятно, — согласился Илиас и немного погодя добавил:

— Но возможен и другой вариант.

— Какой?

— Может быть, тот, кто сделал эти снимки, уже пытался с их помощью шантажировать Филлис, а она отказалась заплатить за них.

— Поэтому шантажист решил отомстить ей, подкинув фотографии мне под дверь? Он, по-видимому, считает меня врагом Филлис, способным пустить в ход эти снимки. — Рот Чарити скривился от возмущения. — Кто-то меня совсем не знает.

Брови Илиаса поднялись вверх от этой запальчивости.

— Конечно, не вызывает никакого сомнения тот факт, что человек, оставивший здесь эти снимки, верит, что все в мире действуют по его правилам игры, то есть не признают никаких моральных принципов.