Волшебный дар - Аманда Квик

Она с первого взгляда поняла, что он недоволен, но не собиралась обращать внимания на подобные пустяки, тем более что и сама была не в лучшем настроении.

Тобиас захлопнул дверцу, и колеса экипажа покатились. Он швырнул ей одеяло, лежавшее на сиденье.

— Закутайся, иначе замерзнешь, — пробормотал он. — Это платье вряд ли предназначено для улицы.

— Не спеши ты так, я бы улучила минутку, чтобы забрать плащ.

Лавиния с облегчением обнаружила, что одеяло довольно чистое, и, быстро накинув его на плечи, сразу ощутила приятное тепло. Тобиас развалился на сиденье и, слегка прищурившись, наблюдал за ней.

— Я ждала тебя на галерее, — пояснила она в ответ на невысказанный вопрос. — Увидела, как сначала вошли вы с Вейлом, а потом и Энтони. Не успела я подойти, как ты направился к двери. И тут я поняла, что ты до чего-то докопался. Куда мы едем?

— Я собирался навестить уличную женщину по имени Мэгги, — спокойно пояснил Тобиас. — И к твоему сведению, она не имеет никакого отношения к Медузе.

— Вздор. Не хочешь же ты, чтобы я поверила этой бессмыслице? С чего это вдруг ты бросился к какой-то шлюхе, да еще в такую ужасную ночь, если не…

Она внезапно осеклась и потрясенно уставилась на него, очевидно только сейчас сообразив, по какой именно причине джентльмен может навестить проститутку. Невыносимая боль медленно, подобно ядовитой змее, кольцами разворачивалась в ее душе. Сердце куда-то покатилось…

Она пыталась что-то сказать, но язык не слушался.

— Нет, радость моя, я собрался посетить сию легкомысленную особу вовсе не по этой причине. По-моему, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы предположить такое.

Облегчение затопило ее. Ну разумеется, Тобиас никогда не опустился бы до продажных женщин! Он не предаст ее. Что это с ней такое?

Усилием воли она собрала разбредшиеся мысли и плотнее закуталась в одеяло.

— Но объясни же, в чем дело! Я имею право знать!

Он так долго молчал, что она уже отчаялась дождаться ответа.

— Ты права, — вздохнул он наконец. — Действительно имеешь право. Не вдаваясь в подробности, скажу только, что эта Мэгги развлекала Пеллинга во время его пребывания в Лондоне.

Пораженная Лавиния молча уставилась на него, но, вспомнив, что в таком виде выглядит не слишком привлекательно, встряхнулась и с трудом выдавила:

— Значит, все дело в Пеллинге? Не понимаю.

Тобиас облокотился на окно.

— Я подумал, что будет лучше последить за ним, пока он не уберется из столицы. Энтони расспросил прислугу в гостинице и узнал, что он часто приводил к себе потаскушку. Я хочу поговорить с ней.

— Но зачем? Что ты надеешься узнать?

— Возможно, ничего, — пожал он плечами. — Но мне не нравится тот факт, что Пеллинг и Хадсон появились в городе одновременно.

— По-моему, мы согласились, что все это лишь совпадение.

— А вот я в этом не уверен.

— Поэтому и стал следить за Пеллингом?

— Именно.

— Да-а… — протянула Лавиния, не зная, что на это сказать. Может, стоит пожурить его за то, что не сказал всю правду? С другой стороны, он ведь за нее беспокоился! Нет, лучше приберечь лекцию на потом.

— Думаю, ты не узнал ничего особенно тревожного.

— Должен признать, что немного тревожусь за Мэгги. Женщины, с которыми Пеллинг имеет дело, всегда плохо кончают, а Энтони с величайшим трудом ее отыскал.

— Понимаю; — вздрогнув, прошептала Лавиния.

— Хочу убедиться, что она цела и невредима. И задать ей несколько вопросов насчет того, что делает Пеллинг в городе.

— Но он и не пытался отыскать меня, — возразила Лавиния. — Хотя в свое время, как тебе известно, обвинил меня в гибели жены. Но скорее всего он уже обо мне забыл.

— Возможно. Но ситуация мне неприятна.

Лавиния слегка улыбнулась и кивнула.

— Видишь ли, — вздохнул Тобиас, поглядывая в окно, — в этом и состоит наше дело. Приходится искать, ошибаться, задавать вопросы, пока наконец не получишь нужных ответов.

— Совсем как наши отношения, — пробормотала она себе под нос.

— Ты о чем? — удивился он.

— Так… просто некоторые размышления.

Она вымучила жизнерадостную улыбку, хотя на душе скребли кошки. До чего же у них странная связь! Обоих нельзя назвать трусами, однако же во всем, что касалось сугубо личного, оба словно шли по канату, боясь нарушить хрупкое равновесие и свалиться в пропасть.

Правда, может, это всего лишь ее точка зрения? Ибо Тобиас, кажется, вовсе не видел ничего необычного или странного в их романе. Что ж, ведь он мужчина. А мужчины гораздо меньше подвержены эмоциям и относятся к делам сердечным куда проще, чем женщины. Если смотреть в корень вещей, для него все сводилось к физическому удовлетворению, хотя Тобиас иногда жаловался на некоторые неудобства, связанные с местами их свиданий. Наверное, для него было вполне достаточно регулярно встречаться с пылкой любовницей, а на большее он и не рассчитывал.

До самой Катт-лейн оба молчали. Когда экипаж наконец остановился, Лавиния выглянула и увидела одинокий газовый фонарь, льющий тусклый желтый свет на крыльцо дома. В некоторых окнах горели свечи. За тонкими занавесками двигались силуэты.

Тобиас открыл дверцу, спустился вниз и, сжав талию Лавинии, помог ей выйти.

— Мы не задержимся, — сказал он, бросив кучеру несколько монет. — Будьте добры нас подождать.

— Хорошо, сэр, — кивнул кучер, стараясь рассмотреть деньги. Очевидно довольный платой, он сунул деньги в карман. — С места не тронусь, сэр.

— Пойдем.

Тобиас взял Лавинию за руку и повел к темному устью узкой улочки.

— Чем скорее мы отыщем Мэгги, тем скорее вернемся на бал.

Лавиния, не споря, закуталась в одеяло, словно в тонкую индийскую шаль, и пошла вперед.