Герцоги налево, князья направо - Киран Крамер

В действительности это было не так, и Николас решил исправить положение немедленно.

Он нашел Фрэнка все в том же дешевом отеле. Номер у него был крохотный и полутемный, у стены выстроились в ряд маленькие пустые бочоночки из-под пива. Их было куда больше, чем во время предыдущей встречи братьев.

Он толкнул Фрэнка в плечо, тот сразу пробудился и обругал брата, вперив в него затуманенный взгляд.

— Уж не ты ли один выпил все это? — спросил Николас, указывая на бочонки.

— Это не твое дело, гад! Убирайся отсюда!

Пиджак у Фрэнка был весь в пятнах, а пахло от него так, словно он переночевал в конюшне.

Николас рывком поднял его на ноги.

— Пошли отсюда! Нам надо поговорить!

Фрэнк, само собой, чертыхался, но уже через несколько минут Николас сумел вывести его на улицу.

— Давай пройдемся, — сказал он. — Купим чего-нибудь поесть. И выпить. Только не бренди.

Фрэнк снова обругал его, но тем не менее заковылял рядом с братом.

Николас покосился на него.

— Я был плохим братом, — сказал он. — И теперь пришел попросить у тебя прощения.

Фрэнк остановился как вкопанный.

— Чего?!

— Я пренебрегал тобой. И сожалею об этом.

Фрэнк часто заморгал и огляделся по сторонам.

— Я сплю?

— Эй, Фрэнки! — донесся до них грубый окрик с противоположной стороны улицы. — Вот еще одна!

Николас повернул голову и увидел какого-то дочерна загорелого типа, видимо, хозяина небольшой лавчонки, который, стоя на пороге своего заведения, с широкой ухмылкой смотрел на них, держа в поднятой повыше руке маленький бочоночек. За спиной торговца весело горел яркий огонь.

— Она просто красотка, ага?

Фрэнк так и просиял:

— Это уж точно! И сколько за нее?

Торговец расхохотался.

— Немного больше шиллингов, чем у тебя в кармане, парень! Разживись денежками у своего богатого брата.

Николас искоса глянул на торговца, потом перевел взгляд на Фрэнка. Что такого особенного в этом бочонке? От чего его братец пришел в такой восторг?

И почему хочет заполучить маленькую бочечку и считает ее красоткой?

— Я что-то не пойму, в чем тут дело, — сказал он Фрэнку.

Теперь, когда он задумался над этим, ему вдруг припомнилось, что от бочонков в номере у Фрэнка не пахло алкоголем.

Фрэнк скорчил препротивную рожу.

— Это не твое дело.

Николас схватил его за руку.

— Выслушай меня, брат! Я вовсе не хочу обидеть тебя. Я просто хочу тебя понять.

— Так я тебе и поверил…

Николас в душе помолил Бога послать ему побольше терпения.

— Ты мне вот что скажи… ты эти бочонки хранишь у себя в номере по особой причине? С определенной целью?

Фрэнк опустил голову и закусил нижнюю губу.

— Они мне нравятся, вот и все, — пробормотал он, пряча глаза.

— Итак, тебе просто нравятся бочонки, — произнес Николас утвердительным тоном.

Фрэнк нахмурился, сдвинув брови, но кивнул. Один раз. Быстрым движением.

Все это очень странно, подумалось Николасу. Однако интересно.

— Давай купим парочку мясных пирогов, — предложил он. — Перекусим и потолкуем о бочонках.

— Эй, подождите! — воззвал к нему владелец лавчонки. — Какое будет ваше решение насчет вот этого бочонка?

— Я зайду к вам попозже! — крикнул ему Николас и выразительным движением подбородка призвал Фрэнка к молчанию. — Я хочу сначала побольше узнать об этих бочонках.

— Ладно, — не слишком охотно согласился Фрэнк, но морщины исчезли с его лба.

Николас решил про себя, что это прогресс, и впервые за несколько лет в сердце у него шевельнулось нечто похожее на нежность к младшему брату. Всего лишь капелька, однако. Не более…

И все же это было хоть что-то.

Часом позже, сидя за столиком в буфетном зале тихой гостиницы, они отведали пирога с мясом и почками, запивая еду элем, потом съели, разделив пополам, небольшой пудинг. Николасу казалось, будто он познакомился с неизвестной ему ранее личностью. Фрэнк только и говорил что о бочонках. Об их разных размерах. О различных видах дерева, из которых делают бочки. О том, что в лавке торговца постоянно горит сильный огонь.

Господи, подумал Николас, а ведь парню хотелось бы стать таким же торговцем. Возможно, для того он и родился на свет, чтобы стать торговцем!

Но кто бы стал утверждать, что это достойное будущее для сына герцога?

Душой Фрэнк был купцом.

— Как бы ты отнесся к тому, чтобы научиться торговому делу? — спросил он брата.

— Я? — только и выговорил тот.

Николас кивнул.

— Но я… Нет, я не могу научиться торговать.

— Почему нет?

— Это тяжелая работа. Я не знаю, как ею заниматься. Я не-на-ви-жу тяжелую работу.

— А тут есть секрет. — Николас слегка наклонился. — Работа не тяжела, если она доставляет тебе радость. Тогда ее можно считать развлечением. Ты можешь работать долгие часы и почувствовать к концу дня сильную усталость, но лечь в постель счастливым.

— Счастливым? — нахмурившись, недоверчиво спросил Фрэнк.

— Это может случиться с тобой, — сказал Николас. — Ты можешь стать счастливым.

— В самом деле? — Глаза у Фрэнка просветлели, и на Николаса глянул из них некто более пристойный, нежели неисправимый шалопай и пьяница. — А что подумали бы мать и отец?

— Но ведь они желали тебе счастья. Хотели, чтобы из тебя вышел дельный человек. Да и ты сам этого хочешь.

— Я?

— Да. Ты просто был чересчур озлобленным, чтобы замечать это. Я хочу явиться вместе с тобой к тому самому торговцу. Попробуем заключить с ним соглашение о твоем обучении. Если он откажет, найдем другого предпринимателя. И не оставим этого до тех пор, пока ты, Фрэнк Стонтон, не возьмешься за изготовление бочек. У тебя есть мускулы, и у тебя есть мозги. Настанет день, когда все и каждый станут покупать бочки Стонтона.

На лице у Фрэнка промелькнула гримаса.

Однако Николас сообразил, что на самом деле то была улыбка, едва уловимая, но все же улыбка. Он даже припомнить теперь не смог, когда видел Фрэнка улыбающимся.

— Но тебе придется прекратить неумеренные возлияния, — сказал Николас. — И больше не воровать чайные ложки в клубе «Уайтс», а также….

— О, с этим я покончу. Я займусь изготовлением бочарной клепки, — перебил брата Фрэнк.