Останься со мной - Маргарита Дюжева

— Тебе же сказали. Ищи, — и сам приступает к поискам.

Офигеть блин.

Я чувствую себя глупо, как орк-переросток, который забрался в песочницу к малышне и пытается лепить куличики, но постепенно увлекаюсь. Есть что-то завораживающее в этих детальках, в том, как из крошечных кубиков начинает вырисовываться что-то цельное. Мальчишки помогают, что-то без умолку болтая, и мы будто одна команда, занятая сверхважным проектом.

В общем, все заканчивается тем, что Вероника угоняет парней спать, а мы, два великовозрастных придурка, сидим до полуночи, увлеченно строя башенки.

Глава 26

Глава 26

Утром я просыпаюсь оттого, что кто-то настойчиво гремит над самым ухом. Открываю один глаз, вижу Леху с пластиковым контейнером, которым он самозабвенно трясет. Внутри — кубики и еще какая-то хрень, грохоту — как на стройке.

Остальных пацанов не видно. Наверное, еще спят.

— Подъем! — в комнату заглядывает Артур. Почему-то уже полностью собранный: в костюме, при галстуке. А я в одних трусах и едва получается разлепить глаза.

— Сколько времени? — тру лицо, зеваю.

— Восьмой час.

Меня аж подбрасывает на диване. Проспал. Хотя планов нет, но все равно проспал.

— Почему не разбудили?

— Леха разбудил, — Артур кивает на сына, — Я так понимаю, тебе сегодня снова не до работы.

Какая работа? У меня голова забита совсем другим. Поэтому качаю отрицательно.

— Подвезти?

Теперь положительно.

Этой ночью на удивление хорошо спалось, и мне впервые за долгое время хочется поваляться в кровати. Только я не дома, и вряд ли Вероника оценит, если ее муж уйдет на работу, а я буду валяться. Она скорее дом спалит, чем позволит мне остаться.

— Дай мне минуту.

Беру телефон со столика. Там ноль пропущенных, зато уже есть сообщение от Леры:

«Во сколько?»

Снова подкидывает. По крайней мере, кишки мои точно подлетают до самого горла, а потом стремительно падают вниз. По венам кипяток.

«Как скажешь»

Она не сразу отвечает. Наверное, думает о том, что Барханов поломался, раз идет на такие уступки. Это уже даже не смешно.

«Давай в одиннадцать?»

«Прислать за вами машину?»

«Нет. Я уже договорилась со Стефом. Он нас транспортирует»

Так блин! Какой на фиг Стеф? Почему он опять нарисовался рядом с ними?

«Буду ждать» — соглашаюсь и угрюмо откладываю телефон в сторону. Мозгами понимаю, что Степан к ней не сунется ни при каких условиях, а все равно бомбит. Убивает, что она так просто находит общий язык со всеми, кроме меня. Такое чувство, что даже наемник, которому я плачу бабки, и тот помогает ей, а не мне.

Пока я накручиваю себя, Леха утаскивает со столика мои часы и исчезает где-то в недрах Артуровской квартиры. Пусть. Будет повод наведаться еще раз.

Я собираюсь. Отказываюсь от завтрака, потому что, во-первых, кусок в горло не лезет, а во-вторых, не хочу напрягать Веронику своим присутствием. Не знаю, как она вообще согласилась, чтобы я остался у них на ночь.

Арт отвозит меня. Пока в машине — вяло переговариваемся. Постоянно трезвонит телефон, то у меня, то у него. Брат чувствует, что я немного не в адеквате, поэтому постепенно перетягивает все звонки на себя, позволяя мне сконцентрироваться на другом. Это другое бурлит во мне, причиняя почти физический дискомфорт. Я не привык чувствовать так много всего, не умею. Мне гораздо проще отсечь лишнее, поставить блоки и забивать все свободное время работой.

В памяти гремят слова Кирилла: Демид у нас эмоциональный кастрат, инвалид.

Он тогда бросил мне это в лицо, как само собой разумеющееся, а мне потребовалось до хрена времени и одна рыжая зараза, чтобы самому это осознать.

Сегодня я специально расшатываю все свои блоки еще сильнее, заставляю себе проживать каждый момент, не позволяя закрываться от окружающего мира.

Это капец как сложно. Многолетние привычки срабатывают на автомате, рефлексы тянут в привычное русло, но я давлю их, вытаскивая на поверхность другого Демида. Он так сопротивляется, что от напряга можно сдохнуть. Я не представляю, сколько усилий надо потратить чтобы перебороть самого себя.

Верно говорят: главный враг всегда внутри нас самих.

Я справлюсь. Главное, чтобы ежовое «лекарство» было рядом. Без нее другого Демида точно не будет.

В половину одиннадцатого ловлю сообщение от Стефа.

«Едем. Жди».

— Едет он, — ворчу, снова раздражаясь из-за того, что Лерка его подпускает ближе, чем меня.

Ноги бы повыдергивал. Но Ефремов сам кому хочешь и что хочешь повыдергивает. Там такая подготовка за плечами, что мама не горюй. Профессионал.

К одиннадцати я уже просто прилипаю к окну, и чуть инфаркт не хватаю, когда вижу, как на улицу выворачивает серая машина. Тормозит возле моих ворот.

Ну все, Барханов. Вперед. Тебя ждут самые важные переговоры в твоей жизни.

Я не помню, как оказываюсь у входной двери. Хлопаю по панели, открывая им ворота и вываливаюсь на крыльцо. Взрослый мужик размером со шкаф, а коленки трясутся как у сопливого пацана, которого ведут на ковер к директору.

Стеф выскакивает первым, коротко кивает мне в знак приветствия и открывает заднюю дверь. Из салона никто не спешит появляться. Я слышу Лерин голос — она уговаривает Максима хорошо себя вести, и не дышу.

Кислород отказывается пробиваться в легкие. Жду. И только когда Вознесенская выныривает наружу медленно выдыхаю. Наполовину. Второй выдох — когда она подхватывает из салона сына и разворачивается ко мне.

«Я нужен?» — гудит телефон в моей руке.

«Нет»

Стеф обменивается пятюней с моим сыном, вызывая у меня приступ колючей ревности, молча садится в машину и уезжает, оставив нас наедине. На площадке перед домом искрит он напряжения, когда наши с Леркой взгляды пересекаются. Она натянута, как струна, я — будто кол проглотил, даже пошевелиться не могу. Смотрим друг на друга, расстреливая эмоциями. Она закрыта и не верит мне, я — говорю, что не отпущу. Все это без слов.

— Мама? — сын первый подает голос, выводя нас из коматоза. Возится у нее на руках, требуя, чтобы спустили на землю.

С этот момента мой взгляд намертво приливает к нему.

Светленький, издалека до одури похож на Кирюху. Мой.

Не чувствуя под собой ног, я спускаюсь по ступеням и иду к ним.

Глава 26.2

Глава 26.2

Лера наблюдает за моим приближением с таким обреченным видом, будто ее привели в процедурный кабинет и