Куда ведет сердце - Стефани Лоуренс

– Не отпустит, – вздохнул Стоукс.

– Но почему? – вскинулась Пенелопа. Стоукс мрачно покачал головой:

– Он знает, что мы их ищем. И либо оставит парней у себя и заставит и дальше воровать, либо избавится от них, если посчитает, что они представляют для него угрозу. Может, отвезет их в Дептфорд или Ротерхит, устроит юнгами на корабли-углевозы. И еще получит за это деньги, а заодно гарантию, что они никому ничего не расскажут.

Колокольчик на входной двери звякнул. Гризельда вышла и вернулась вместе с Барнаби. Тот был хмур и сосредоточен.

– Поговорил с лордом Уинслоу. Он – один из законодателей. Если будет установлено, что мальчиков принудили совершить преступления – это можно доказать свидетельствами, как моим, так и мисс Эшфорд, – их не станут судить. Они могут свидетельствовать против своего угнетателя.

Стоукс еще больше помрачнел.

– Значит, если мы их найдем, они действительно будут представлять угрозу для Смайта.

– Ты прав, – был вынужден признать Барнаби. – Они будут считаться невиновными, если мы сумеем их найти. Но нужно как можно скорее вырвать их из лап Смайта. Они слишком много знают, а памятуя о Гримсби, Смайт посчитает, что и они пойдут на сделку с полицией и выдадут его в обмен на более легкий приговор. А это означает, что, выполнив задание, Джемми и Дик больше не будут нужны Смайту.

Все угрюмо молчали.

– Алерт изобрел необычайно хитроумный план, – заключил Стоукс, ставя на стол кружку. – Он предвидел каждый шаг полиции и с самого начала знал, как нас обойти.

Они в который раз зашли в тупик.

В одиннадцать, после приятного ужина с лордом Абингдоном и двумя друзьями, которые, как и его милость, были завзятыми филантропами, Барнаби и Пенелопа спустились со ступенек крыльца и с удивлением увидели, что туман рассеялся, а ночь выдалась прохладной и ясной.

– Если очень пристально всмотреться, можно увидеть звезды, – заметила Пенелопа, беря Барнаби под руку. – Давай не будем брать экипаж. Так приятно пройтись по свежему воздуху.

– Но нам придется пересечь половину Мейфэра, чтобы добраться до Маунт-стрит.

– Странно, – пробормотала Пенелопа. – Мне это в голову не приходило. Собственно говоря… – Она лукаво улыбнулась. – Я имела в виду не Маунт-стрит. Джермин-стрит куда ближе.

Тут она права!

– Но твоя мать… – растерялся Барнаби.

– В Эссексе.

Они оказались на Арлингтон-стрит и, завернув за угол, продолжали идти.

– Должен указать, что правила приличия вряд ли допускают твое появление на Джермин-стрит под руку с джентльменом.

– Вздор! Кто узнает меня в этом плаще с поднятым капюшоном?

Он сам не знал, почему возражает: ведь в глубине души был счастлив, что она идет домой вместе с ним. Словно они уже женаты… или по крайней мере помолвлены, но…

Барнаби разглядывал профиль Пенелопы. Несмотря на веселое, почти игривое выражение, в ней чувствовалась решимость. Учитывая их неопределенные отношения, самым мудрым будет сдаться и посмотреть, к чему это приведет.

Возможно, к тому, чего он добивался.

А Пенелопа тем временем репетировала в уме свою речь, обдумывая, как лучше заговорить о необходимости брака. Она собиралась сделать ему предложение, как только они войдут в дом. Лучше, чтобы это произошло в гостиной: там легче разговаривать, потому что нет кровати, и ничто их не отвлечет.

Но сначала им нужно оказаться в гостиной.

Они поднялись на крыльцо, и Барнаби, отпустив ее руку, полез в карман за ключом. Но тут за дверью послышались шаги. На пороге появился Мостин.

Не успел Барнаби опомниться, как Пенелопа пошла прямо на дворецкого. Тот с почтительным поклоном посторонился.

– Мостин, чай, пожалуйста. В гостиную.

Тон и манеры были тщательно рассчитаны. Она вела себя так, словно уже была его женой. Барнаби не мог пошевелиться от удивления.

Пенелопа оглянулась на него и шагнула к гостиной.

– Эй!

Это еще что?

Все еще стоя на крыльце, Барнаби обернулся и увидел незнакомого парня. Тот, настороженно оглядываясь, манил его.

Сбитый с толку Барнаби подошел к нему.

– В чем дело?

– Вы мистер Адэр?

– Да.

– У меня срочное дело, сэр.

Незнакомец отступил.

Барнаби, хмурясь, спустился на ступеньку вниз и снова остановился, пытаясь рассмотреть, что творится на улице. Откуда-то возникшее дурное предчувствие послало озноб по спине. Заметив троих… нет, четверых мужчин, державшихся в тени по обе стороны дома, он попытался отступить. Они увидели это и набросились на него.

Он ударил первого в грудь, швырнув на перила крыльца. Но прежде чем успел опомниться, неизвестные вцепились в него. Он свалил другого ударом в живот, но остальные продолжали теснить его, так что он не мог как следует размахнуться.

Они пытались схватить его, стащить с крыльца. Но ножей при них не было. Слава Богу!..

Он боролся с очередным противником, стараясь одновременно не дать другим зайти ему за спину, когда почувствовал, что сзади кто-то есть, В воздух взлетел тяжелый набалдашник дедовской трости, опустившийся на голову человека, который в этот момент нападал на него.

Значит, это Мостин пришел ему на помощь.

Нападавший взвыл. Еще двое попробовали вмешаться. Но трость продолжала подниматься и опускаться на их головы.

Человек, державший Барнаби, разжал руки.

В тот же момент кто-то схватил Барнаби за пальто и с удивительной силой потянул в дом. Силой, которая помогла ему избежать схватки противника. Но тот с хриплым воплем, не обращая внимания на орудовавшего тростью Мостина, снова напал на Барнаби. Ему почти удалось стащить Барнаби вниз, но Пенелопа и не думала отступать. Барнаби сумел удержаться на ногах. Вырвав полы пальто, он круто развернулся, втолкнул Пенелопу в дом и втащил туда же Мостина. У него едва осталось время отскочить и захлопнуть дверь перед носом нападавших, к этому времени успевших опомниться.

Они налегли на дверь.

Барнаби, удерживая ее весом всего тела, задвинул верхние засовы. Мостин поспешно сделал то же самое с нижними.

Дверь задрожала под тяжелыми ударами.

Мостин встал рядом с Барнаби. Но грохот продолжался.

– Невероятно! – воскликнул потрясенный дворецкий. – Ведь это Джермин-стрит! Неужели они не знают?

– По-моему, им все равно, – мрачно бросил Барнаби, вытаскивая из кармана полицейский свисток на ленточке. Продолжая удерживать трясущуюся дверь, он протянул свисток Пенелопе: – Окно гостиной.