Супруг для леди - Элоиза Джеймс

– По-моему, эти русалки чуточку языческие, – неодобрительно фыркнув, промолвила Элси. – Хотя в этом доме очень почитают Господа, мисс. Вы знаете, что по воскресеньям в здешней часовне проводится служба, и прислуга посещает ее вместе с хозяевами вместо того, чтоб идти в деревню?

– Тебе не обязательно присоединяться к ним, если ты не хочешь. Я поговорю с лордом Ардмором.

– Я бы ни за что не пропустила службу, – серьезно сказала Элси. – Ее проводит монах. Настоящий монах. И хотя моя матушка всегда на дух не переносила католиков – она считала их сборищем язычников, вечно целующих картинки и все такое, – священник кажется вполне славным, совсем как мой дедушка. Вдобавок ко всему мне не хотелось бы пропускать службу, потому как может показаться, что я задираю нос, и тогда мне ни за что не произвести хорошего впечатления на миссис Уорсоп.

Аннабел осторожно попробовала дымящуюся воду пальцем ноги и секунду спустя уже лежала, откинувшись на спинку ванны, в блаженно горячей воде.

– Вот и ладно, – промолвила Элси. – Ежели вы не возражаете, мисс, то я прямо сейчас отнесу платье миссис Уорсоп и попрошу, чтобы она велела кому-нибудь почистить его губкой. Мне бы не хотелось, чтоб его утюжил кто-нибудь, кому я не доверяю, но пройтись по нему губкой – это другое дело.

– Поторопись, – ответила Аннабел, пошевелив пальцами ног, так что по воде побежала легкая рябь.

Дверь за Элси захлопнулась, и Аннабел откинулась назад и попыталась мыслить ясно.

Она собиралась выйти замуж за мужчину, который являлся ее полной противоположностью. Женщина, более благородная душой, нежели она, отослала бы графа прочь, и пусть бы он сам наслаждался своей сказкой со счастливым концом: с замком, деньгами и всем остальным. Женщина, более благородная душой, поняла бы, что праведная сторона его натуры никогда не обретет себе пару в ней. А она была бы счастливее без разбитого сердца.

Потому что она любила его. В душе Аннабел не было на этот счет никаких сомнений: она была влюблена без памяти, в точности как когда-то Имоджин в Дрейвена.

Неужели нет ни малейшей возможности, чтобы Эван полюбил ее? Случается же в жизни иногда что-то хорошее. Может, настал ее черед? Аннабел попыталась вообразить старичка с белыми, как лунь, волосами, глядящего на нее с облака и решающего осыпать ее всяческими благами, но через минуту сдалась. Все религиозные представления выветрились у нее из памяти.

Правда состояла в том, что Эван вряд ли полюбит особу вроде нее: особу, которая совершенно ничего не смыслит в религии, за которой отнюдь не тянется шлейф милосердных деяний. Единственное, что их связывало, это… это похоть. При мысли об этом щеки ее обдало жаром.

Вернулась Элси, отдуваясь и держась за бока.

– Уж мне эти лестницы, мисс! Чтоб добраться до комнаты экономки, мне пришлось спуститься по черной лестнице, а потом еще по одному лестничному маршу слева, затем снова подняться и еще раз спуститься!

Аннабел шагнула из ванны прямо в объятия полотенца, согретого перед камином.

– Ваше платье на вечер готово. Миссис Уорсоп вызвалась почистить и прогладить его своими руками, и так хорошо у нее это вышло – прямо на загляденье! Вы знаете, что они с мистером Уорсопом вот уже сорок три года как муж и жена? А он с юности служит дворецким в этом замке.

Элси все болтала и болтала, и пока сохли волосы Аннабел, и когда она расчесывала их до тех пор, покуда они не заблестели. После этого Аннабел надела сорочку и корсет – тот, что из Франции. Платье ее представляло собой длинный, струящийся поток узорчатой тафты цвета спелой сливы, которая облегала изгибы ее фигуры, расширяясь сзади и переходя в небольшой шлейф. Кружевные рюши выгодно подчеркивали лиф платья.

Элси скрутила волосы Аннабел в узел, соорудив на макушке копну кудрей, и, наконец, Аннабел взглянула на себя в зеркало. Ей показалось, что она выглядит подобающе для замка. Для графа. Даже… пожалуй… для такого мужчины, как Эван. Но она поймала себя на том, что терпеливо пытается придать своему лицу благочестивое выражение: выражение, которое надлежит иметь жене Эвана. Женитьба – это одно, а притворство – совсем другое.