Ты снова станешь моей - Инна Стужева

- Свалил бы ты, - ворчу я, пиная бывшего приятеля к стене.

- Одному тебе развлекаться?

Недовольно морщусь, когда Серый от его точного удара падает на журнальный столик и разбивает его вдребезги.

- Сорян, - издевательски тянет Гордей, - но ты ж не в обиде.

- Из-за чего сцепились-то? – интересуется у Серого, пока тот поднимается.

- Шлюху нам свою зажал.

- Да, это весомый повод.

И снова бьет того так, что тот валится на пол.

Один на один драться гораздо проще, Жора изматывается с двух ударов, а меня, наконец, немного отпускает.

- Не затягиваем, - бросаю я, отправляя его в нокаут, - ребенок скоро проснется.

…

Когда охрана появляется в дверях, оба парня тихо и мирно отдыхают на полу.

- В машину их и по домам, - говорю я и называю Жоркин адрес.

Виола смотрит на погром в гостиной с ужасом и прижимает руки к лицу. Потом переводит взгляд на меня.

Рукавом стираю с лица кровь и тоже смотрю на нее. Не отрываясь.

И заживо сгораю от острого и болезненного понимания, как же, сука, я все же ее люблю.

- Игорек, - бормочет она и убегает.

- Ты придурок? Такое при них устраивать, - цедит Гордей и сплевывает.

Его костяшки сбиты также, как и у меня.

Я молчу, восстанавливаю дыхание.

Заноза возвращается быстро. Такая же взъерошенная, но все же немного успокоенная.

- Пока спит, - бормочет она и вздрагивает, потому что я снова залипаю на ней.

Она знает, считывает, чего я от нее хочу. Жестко, сильно, до потери сознания...

- Пойдем, я сделаю тебе чай, - говорит ей Гордей.

Обнимает ее за плечи и уводит.

Бля, с каких пор мой брат превратился в дуэнью.

Не ревную только потому, что знаю, он надолго и безнадежно, адски сильно сейчас влюблен. В девку, которая его недостойна и вьет из него веревки, вытягивая из него душу и заставляя медленно поджариваться на адском огне безнадеги.

Иду следом за ними.

Наблюдаю за тем, как он делает для Занозы чай, добавляет туда молоко, подходит и ставит перед ней.

Бля, она же кормящая, все время забываю, что там специальное питание…в то время, как даже он помнит...

…

- Ребенок не от меня, - выдаю ему с невеселой усмешкой, когда отходим покурить.

У меня привычка, а он начал на днях, чтобы с катушек не слететь из-за своего Бельчонка-предательницы. Даром, что с виду девчонка скромница скромницей. Красивая, конечно, она ведь родная сестра Ви. Не знаю, что с этими девками не так, но дуреешь от них конкретно.

- Ты уверен? – выгибает он бровь.

Затягивается.

- Тест не подтвердил.

- Ну и хер, если любишь…

Я сплевываю.

- Соображаешь, что говоришь? Чужого воспитывать?

- Почему нет? Если сдыхаешь без нее?

Я прислонясь затылком к стеклу и прикрываю глаза.

Боль пульсирует в висках, сердце тарабанит и грозит выскочить.

- Ладно, поехал я, - говорит Гордей через пару минут, - звони, если че. Не жести сильно. Ребенок не виноват…

…

Он уходит, а я остаюсь на балконе.

Еще несколько минут, и Заноза появляется передо мной.

С ватой, бинтом и, блин, перекисью в руках.

Подходит и, ни говоря ни слова, берет меня за руку.

Ведет к табурету и бесцеремонно толкает на него, вынуждая сесть.

В ее действиях нет нежности, только спокойствие, собранность и деловитость.

Подчиняюсь и она, также молча, начинает обрабатывать мои раны.

Я закрываю глаза и отдаюсь во власть ее порхающих по мне, нежных уверенных рук.

А в башке так и крутятся, так и стучат отбойными молотками по расшатанным нервам токсичные рассуждения брата.

«Какая разница, чей, если любишь, если подыхаешь без нее...»