140 ударов в минуту - Агния Арро

— Спасибо.

— Рубашку доставай, — смеется Василиса Антоновна.

— Ани, собирайся, — зову сестру. — Мы едем за Стефой!

— Получилось? — кудряшка заглядывает в гостиную.

— Заговор? — строго смотрю на подросшую сестру, стараясь не улыбаться.

— Чуть-чуть, — хихикает она. — Тебе рубашку погладить или ты теперь снова можешь сам?

На сборы уходит минут сорок. Мне внутренне кайфово от того, что я делаю все сам. Одеваюсь, надеваю туфли. Рубашка на выпуск смотрится отлично. Навожу порядок на голове. Наношу немного любимого одеколона и чувствую себя гораздо увереннее.

Нравится ощущать собственный рост. От блока в голове отваливается еще один кусок, и я выхожу в подъезд. Анаит запирает квартиру. Не удержавшись, быстро обнимает меня, приложив голову к плечу.

— Лестница, — вздыхаю.

Я по ней бегал и тяжести всякие таскал. Она никогда не казалась мне страшной. Даже в кресле не было такого сосущего ощущения внутри как сейчас.

Анаит держит меня за руку, как часто делал я, когда мы куда-то ходили и ей было волнительно. Аккуратно спускаемся. Чувствую себя героем.

Садимся в машину к моему реабилитологу и по совместительству тёте блондина, которому теперь надо будет сказать «спасибо» за это знакомство. Мэт давно уже меня не бесит. Виделись несколько раз. Прикольно наблюдать его в новой роли. Ловил себя на мысли, что тоже так хочу. Но немного позже, когда вернусь на трек и снова начну приносить домой нормальные деньги.

— Василиса Антоновна, — зову женщину, внимательно следящую за дорогой.

— М? — поворачивает ко мне голову.

— Я же сяду на байк? — не спрашивал у нее ни разу. Цель была другая — начать ходить.

— Сядешь, конечно. Дай себе еще немного времени. Как только начнешь двигаться, не задумываясь о каждом шаге или повороте, можешь пробовать.

— Скоро открытие сезона… — вздыхаю я.

—Все в твоих руках, Кис-кис, — улыбается Василиса Антоновна. — Все, что могла, я для тебя сделала. Хороший котик, — не удержавшись, гладит меня по голове и смеется. — Почти послушный. Цветы, — кивает на магазинчик, возле которого мы притормозили.

— Точно! Спасибо!

Выскакиваю из машины и уже на ходу понимаю, что тело все помнит. Это реально теперь только в моей голове. А с ней я как-нибудь справлюсь.

Выбираю жене нежный букетик в упаковке из розовой и белой гофрированной бумаги. Возвращаюсь в машину. Меня хвалят, реально, как кота. Это приятно. Стало фишкой.

Котом меня сделала Стефа. И урчащим, и послушным. Ради нее я буду любым, лишь бы больше не плакала и не боялась.

Возле ее универа прощаемся с Василисой Антоновной. Еще раз искренне ее благодарю за то, что помогла встать на ноги.

Беру за руку сестру, чувствуя в себе еще больше уверенности. Я снова буду для них опорой. Хотя девчонки у меня охренеть какие сильные!

Входим в здание. Оно сильно отличается от того универа, в котором учился я. У нас как-то проще все было. Тут атмосфера другая.

Анаит достает из маленькой сумочки два пригласительных и показывает охраннику, а мне снова хитро улыбается.

Точно заговор!

Передо мной снова лестница, черт бы ее побрал. Идем наверх, в зал, где будет проходить мероприятие. Народу много. Шумно вокруг. Я успел отвыкнуть.

Входим в зал. Ищем свои места.

Начинается концерт. Мой мотор замирает каждый раз, когда объявляют следующего.

— Согоян Стефания Владимировна, — звучит со сцены.

А в груди девяносто, сто, сто десять…

— С произведением собственного сочинения. «Сто сорок ударов в минуту».

… сто тридцать… сто сорок…

Она такая красивая у меня. В легком белом платье до колена. Волны свободной юбки обнимают бедра. Волосы собраны. Нежное личико открыто.

Своего сочинения, значит…

На моих губах играет улыбка.

Прекращаются приветственные аплодисменты и начинается наша с ней особенная магия. Прикрыв веки, Стефа играет то, что я еще ни разу не слышал. Музыку, попадающую внутрь меня. Мурашки от затылка разбегаются по спине, плечам, до самых пяток. Слегка морозит и давит на горло.

В груди сто сорок. Сердце бьется точно в ритм ее музыки, и я понимаю каждую ноту. Это все про нас. Про нашу боль, про нашу любовь. Моя маленькая жадина. Она даже общую сцену, зал, гостей забрала себе. А в ответ отдает личное, зная, что правильно пойму только я. До последнего звука.

Стефа заканчивает. Находит меня взглядом и улыбается. Мы сидим близко. Я вижу, как на ее щеках с блеском макияжа сливаются капельки слез. Она принимает аплодисменты. Уходит со сцены и через пару минут уже протискивается ко мне на соседнее кресло.

—Ты приехал, — аккуратно смахивает слезинки, чтобы не смазать косметику. — Сам. Без всяких страховок.

— Я не мог оставить тебя одну в такой важный день. Это у нас семейное.

Пока все хлопают, а сестра смотрит на сцену, или делает вид, ловлю губки жены и бессовестно откровенно целую. Глотаю ее тихий стон и шепчу на ушко, как мы сегодня будем отмечать ее выступление.