Любовный эксперимент по-американски - Елена Армас

– Поехали домой, Рози.

Лукас потянул меня за кисть и осторожно высвободил сумочку из сведенных пальцев. Повесил себе на плечо, хоть я и настаивала, что понесу сумку сама. Он не слушал. Выпрямился, закинул руку мне на плечи, и, опираясь на меня, двинулся к машине. Я точно знала – он страдает от жестокой боли. Добравшись до такси, Лукас обернулся.

– Мне терять нечего, Джимми. Потрудись это запомнить, потому что следующий раз я так просто не уйду.

Глава двадцать четвертая. Рози

По дороге домой никто не промолвил ни слова.

Олли в пальто Лукаса на голое тело уставился в окошко.

Я сидела между двух мужчин, положив ладонь на локоть брата. Лукас с бесстрастным лицом держал меня за другую руку – словно поддержка сейчас требовалась именно мне.

Вот только падал от удара он; и он мучился от боли, не я. А все по моей милости.

Чувство вины не давало дышать. Наверное, поэтому я и вошла в квартиру Лины буквально на автопилоте. Наш последний вечер…

Я втолкнула Олли в ванную – пусть примет душ. Когда он закончил, заставила то же самое сделать Лукаса. Сунула брату спортивные штаны и толстовку, выделенные моим соседом, и попросила его переодеться. Вскипятила чай. Вытащила из кладовки одеяла и положила их на подлокотник дивана – вдруг мужчин начнет бить озноб? Лукасу приготовила компресс со льдом, не зная, поможет ли, и принялась рыскать по квартире в поисках обезболивающего. Где Лина хранит лекарства?..

– Что ищешь? – спросил Лукас, наблюдая, как я на карачках, все еще в мокром платье, лазаю по кухонным ящикам.

– Ты давай приложи к ноге лед и сиди спокойно.

– Не буду, пока не скажешь, что тебе нужно.

– Пытаюсь найти какой-нибудь анестетик. – Отодвинув в сторону большую сковородку, я вздохнула: – Везде уже смотрела. В ванной, в кухонных шкафчиках… Понятия не имею, держит ли вообще Лина лекарства в доме.

– Рози, – пробормотал Лукас, и звук его голоса заставил меня обернуться. Мой партнер по эксперименту выглядел печальным, что неудивительно, учитывая обстоятельства. – Вряд ли таблетки будут среди кастрюль.

– Ты прав. – Я встала, чувствуя, как влажное платье облепило ноги. – За углом есть аптека, наверное, она еще открыта.

– Никакой аптеки, – твердо заявил Лукас. – Останешься со мной. С нами. Вылезешь из сырого платья и тоже пойдешь под душ.

– Но…

Он приблизился ко мне и заправил за ухо выбившуюся из моей прически прядь.

– Ты заботишься обо мне, я присматриваю за тобой. Мы беспокоимся друг о друге – это и называется команда.

– Команда… – вздохнула я, зажмурившись от усталости.

Лукас провел подушечкой пальца мне по щеке – так нежно, что я едва ощутила прикосновение.

– Поэтому лезь под душ и переодевайся в сухое. За Олли я присмотрю.

Я кивнула, с трудом сдержавшись, чтобы не выпалить, как его люблю, какой он хороший…

Направившись в ванную, я заставила себя успокоиться, иначе сердце разорвалось бы от чувства вины, благодарности и любви.

Я постояла под душем, насухо вытерла волосы и, напялив пижаму, открыла дверь ванной. Закутавшийся в одеяло Олли сидел в углу дивана, Лукас – на полу, у другого конца, опираясь спиной о мягкую подушку.

Компресс он к колену все-таки приложил. Наши взгляды встретились, и его глаза потеплели. Он пристально изучил мои голые ноги, и тепло сменилось настоящим жаром.

Несколько часов назад от подобных взглядов у меня по коже побежали бы мурашки. Такой взгляд вызвал бы у меня надежду на большее, однако сегодня все было по-другому. Я испортила нам вечер и теперь проклинала себя, потому что страдал Лукас по моей вине.

– Иди сюда, – похлопал он по подушке дивана. – Я как раз спрашивал у Олли, что будем смотреть.

Я вздохнула.

– Уже поздно, и…

Губы моего соседа сложились в улыбку, и я замолчала.

– Нам всем нужно расслабиться, забыть о сегодняшнем дне. Я бы что-нибудь приготовил, но…

– Нет-нет, – инстинктивно сделала шаг вперед я. Ни к чему Лукасу торчать у плиты. Пусть сидит. – Никакой готовки. Отдыхай.

Он улыбнулся еще шире, и, черт возьми, я не могла не почувствовать облегчения.

– Вообще-то он прав, Рози, – подал голос брат.

– Вы что же, сговорились против меня? – Вздохнув, я встала прямо перед Лукасом. – Почему бы тебе не перебраться на диван? Там вполне можно вытянуть ногу, места хватит.

– Мне и здесь хорошо, – покачал головой он и положил ладонь мне на бедро. Медленно сжал пальцы. Места, где их подушечки касались обнаженной кожи, охватил жар, мгновенно растекшийся по всему телу.

Не отнимая руки, Лукас пристально и серьезно посмотрел мне в глаза.

– Не заставляй меня подниматься на ноги и переносить тебя на диван, ангел. Садись сама.

– Ладно, – уступила я.

Боже, что за мужчина…

Он удовлетворенно хмыкнул, и его ладонь соскользнула с моего бедра. Я плюхнулась рядом с братом, стараясь не подать виду, как на меня подействовала усмешка Лукаса, а он передвинулся на полу, и его голова оказалась между моих коленок. Придерживая одной рукой компресс, второй он обхватил мою лодыжку.

– А вот теперь на полу не просто хорошо, – шепнул Лукас. – Здесь прямо-таки идеально.

Я хихикнула, хотя про себя его отругала: говорит небрежно, словно милая сценка для него ничего не значит. Будто я не готова сию минуту соскользнуть с дивана и устроиться у него на коленях…

– Горошинка, – окликнул меня брат.

– Что, Олли? – обернулась я.

– Почему мы приехали к Лине?

– Ну, это долгая история. Завтра переезжаю обратно к себе.

Лукас тихонько подтолкнул меня головой под колено; моя рука машинально поползла по бедру и остановилась, когда пальцы коснулись мягких волос моего рыцаря. Я запустила пальцы в его шевелюру и рассеянно откинула назад каштановую прядь.

– Потом отвезу тебя к папе, – добавила я, с удовольствием наблюдая, как Лукас склонил голову набок, упершись макушкой во внутреннюю сторону моего колена. – Поедем на поезде, а после я вернусь обратно в Нью-Йорк.

– Отлично, – покорно согласился брат, и я испытала такое облегчение, что едва не расплакалась. – Пока ты была в душе, я уже извинился перед твоим парнем и тебе скажу: прости, я испортил вам вечер.

Лукас, по-прежнему сидевший между моих ног, не отпуская лодыжку, пристроил голову у меня на бедре. Даже не хмыкнул, когда Олли назвал его «моим парнем». Будто так и надо.

– Я должен тебе все объяснить, Рози, – продолжил Олли. – Какой же я идиот – втянул тебя в свои поганые дела! Знаешь, если ты пришла бы одна, Джимми…

– Но она была со мной, – перебил его Лукас. – Вот в чем