Допустимый брак - Лина Инарина

«Я хотела бы провести с ним вечность!»

Тем временем их ополоснули теплой водичкой из серебряных кувшинов и начали натирать маслами. Впереди ждал массажный кабинет. Погружаясь в блаженство, она успела отметить, что девушек мяли мужчины, а жениху досталась крепкая, атлетического вида массажистка. Впрочем, все оставалось в рамках приличий.

— Хорошо? — низким бархатным голосом спросил массажист.

— Очень.

— Как отдохнете, сходите в бассейн. Мы наполняем его минеральной водой, добавляем морской соли. У вас сейчас поры раскрыты, будет хорошо.

— Угу.

Кажется, она могла бы лежать тут очень долго, вот только Саша не сиделось на месте.

— Ну что? Пойдем просаливаться?

После плаванья они сидели в местном баре, оформленном в том же восточном стиле, — мозаика, красные, расшитые черным орнаментом диванчики со множеством подушек. Столики под оранжевыми шатрами, натертые до блеска серебряные кувшины с подносами.

Все, кроме Вероники, пили коктейли, а ей доктор прописал ноотропы, поэтому приходилось довольствоваться свежевыжатым соком.

— Я будто заново на свет родилась, — промурлыкала Лиза.

Все закивали.

— Чувствую себя как после курорта.

— Морского, — подсказал Саша.

— Точно!

Вероника почувствовала себя полностью здоровой, отдохнувший и, что там говорить, счастливой. Она смеялась и танцевала, выиграла абонемент на двоих в музыкальном конкурсе и совсем забыла о спецзадании. Настолько забыла, что даже удивилась, когда в машине о поиске предателя заговорил жених.

— Да-а, — задумчиво протянул Саша, — Похоже, я ошибся. Это не Лиза.

Вероника показала ему язык.

— Остается Элла.

— Не верю.

— Конечно-конечно, — он примирительно поднял ладони. — Не пойман — не вор. Я придумаю, как ее поймать.

Вероника демонстративно отвернулась к окну, за которым проплывали огни фонарей. Она вдруг испытала зависть к людям на улице, наверняка никому из них не приходится искать предателя среди друзей.

Саша придвинулся ближе:

— Ну-ну, солнышко, не дуйся.

Рука обняла за плечи, заскользила, лаская лицо, шею, она хихикала и отбивалась. Они ехали к нему домой.

Глава 71

Ради очередной фотосессии Оксана приехала домой и не с пустыми руками. Она захватила готовый портрет.

Вероника распаковала его прямо в холле, надеясь… А на что именно она надеялась? На пробуждение детской памяти? Голос крови?

«Чего ты ожидала?»

На нее грустно смотрела молодая женщина со старомодной прической — желтые, высветленные перекисью кудряшки обрамляли лицо-сердечко. Что она хотела почувствовать при виде этой женщины?

— Восстановить портрет по фото нереально! Я часами смотрела советские фильмы.

— Зачем?

— Чтобы понять, как они говорили, как двигались… Они же совсем другими были.

Вероника снова посмотрела на портрет на диване и пожала плечами.

— Не получилось?

— Почему же? Портрет красивый… На фотографию похож…

— Этого мало! — взорвалась художница.

Она вскочила и принялась бегать перед портретом, рассматривая со всех ракурсов. Нике аж неудобно стало.

— Я ее не помню.

— Что? Совсем?

Кивок.

— Ни снов? Ни смутных воспоминаний?

— Ничего. Оксана странно посмотрела, а потом сказала: — Давай сниматься? Красное платье на фоне белых стен.

— Точно. Тогда я иду к колонне?

— Лучше к левой. Там больше света.

— Как скажешь.

Они почти закончили, когда из кабинета вышел папа. Он поздоровался и хотел было пройти мимо, как вдруг наткнулся взглядом на забытый в гостиной потрет и застыл как вкопанный.

— Что это?

— Похожа? — заинтересовалась Вероника.

Отец перевел взгляд с дочери на девчонку с фотоаппаратом.

— Как живая, — он прошелся перед портретом. — Выражение лица очень точно передали. Я прохожу и чувствую знакомый взгляд.

Он поежился.

— Вот видишь! — сказала Вероничка плюхаясь на диван рядом с портретом, ноги зудели после полуторачасовой фотосессии на шпильках. — Все у тебя получилось.

— Это вы рисовали?

— Да.

— Вы очень-очень талантливая художница.

— Спасибо.

Он посмотрел на Веронику и попросил:

— Зайди ко мне как закончишь.

Глава 72

После окончания фотосессии Ника распрощалась с Оксаной и заглянула в кабинет, портрет остался в холле. Отец работал с документами. Все там было как всегда — заваленный бумагами итальянский стол, высокое представительское кресло для отца, низкие стулья для посетителей и пафос, пафос, пафос. Хрустальной люстре куда лучше подошел бы холл или театр, шикарный мраморный камин не топили даже в день установки.

Вероника вдруг подумала, что он может оказаться бутафорией. Она вдруг представила, как разжигает поленья, а дым идет внутрь, клубами поднимается к потолку, как завоет пожарная сигнализация, прежде чем залить водой ее саму, папины бумаги, ковры и дорогущую мебель. Она едва не расхохоталась.

— Забери портрет, пожалуйста. Не хочу, чтобы его увидела Лена.

— Это она?

— Что?

— Она заставила тебя стереть память о маме?

Он закатил глаза.

— Что ты такое несешь?

Вероника подошла к столу вплотную и, глядя папе в глаза, повторила вопрос:

— Так это была она?!

— Нет.

— Тогда кто?

— Занеси портрет, потом поговорим.

— С места не сдвинусь, пока ты мне не ответишь!

Отец снял трубку внутреннего телефона:

— Ольга? Да, послушайте, у нас в холле на диване стоит портрет, занесите его в кабинет. Да, сейчас.

Вероника ехидно усмехнулась.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне о маме. О том, почему ты отказывался говорить о ней, почему в доме нет ни одной фотографии.

— Зачем?

Ника нехотя отступила от стола и села.

— Потому что у всех была мама. У всех, кроме меня.

— У