Чёрная стая - Ольга Игоревна Сословская

— Господин майор, — тихо спросил Войцех, подходя к Петерсдорфу, — Метцингер, безусловно, получил по заслугам. Но мальчишек жаль.

— Они не мальчишки, а гусары, молодой человек, — усмехнулся майор, — кто бы говорил, герр лейтенант, но не вы. Выбросьте из головы эту историю и идите спать. Завтра с утра у вас дел непочатый край, учения не отменяются. Возьмете на себя временное командование эскадроном.

— Разрешите провести учения на городских улицах! — у Войцеха промелькнула шальная мысль, но он и сам еще не знал, как ее осуществить. — Здешний двор предназначен для ристалищ, а не для экзерциций.

— Разрешаю, — усмехнулся Петерсдорф, — главное, не переусердствуйте, герр Шемет.

* * *

Своим новым положением Войцех не замедлил воспользоваться, созвав офицеров эскадрона на военный совет. Участники пробирались в небольшую каморку, заваленную каким-то средневековым хламом, по одному, стараясь не привлекать внимания. На шаткий стульчик с треснувшей ножкой поставили свечу, и отблески пламени, раздуваемого сквозняком из-за потертого гобелена, которым было завешено выбитое окно, плясали по стенам, придавая собранию вид таинственного заговора.

— Если ротмистра завтра объявят дезертиром, — не тратя времени на долгое вступление, начал Войцех, — позор всему эскадрону. И за меньшее части распускали. Но и приказ командующего нарушать нельзя. Да и стражники ни в чем перед нами не виноваты, они честно исполняли свой долг.

— Если сделать ничего нельзя, — недовольно заметил Ортманн, — тогда зачем мы вообще собрались? Вставать ни свет, ни заря.

— Затем, чтобы решить, что делать, — улыбнулся фон Таузиг, — верно, герр лейтенант?

— Верно, — кивнул Шемет, — но времени действительно в обрез. Так что давайте ваши предложения, господа.

— Может, обратиться к перфекту? — с сомнением в голосе спросил Ортманн. — Хотя это может занять не один день, а майор своего решения менять не будет.

— И слухи по всему городу пойдут, — добавил Дитрих, — нам это ни к чему.

— Значит, надо придумать что-то такое, чтобы стража оказалась заинтересована в пресечении слухов, — заметил Войцех, — но что?

Он вдруг замолчал, приложил палец к губам и прислушался к воцарившейся в каморке тишине. Где-то скреблась мышь, ветер шуршал гобеленом, тихое дыхание собравшихся эхом отражалось от каменных голых стен.

— Корнет Лампрехт, — строгим голосом, но едва сдерживая улыбку, произнес он, — вы можете покинуть укрытие и принять участие в собрании.

— Как вы догадались, герр лейтенант, что это я? — удивленно спросил Карл, выбираясь из-за гобелена. — И с каких пор я стал корнетом?

— С этой минуты, — рассмеялся Войцех, — в связи с моим повышением командный состав эскадрона нуждается в экстренном пополнении. И кто еще мог влезть в окно по отвесной стене? Никого другого плющ бы не выдержал.

— Простите, герр лейтенант, — смутился Карл, — мне не следовало…

— Оправдываться потом будете, корнет, — вмешался Ортманн, — у нас есть более важные дела, чем выслушивать оправдания любопытного мальчишки.

— Решаете, как организовать побег ротмистру Метцингеру? — самым невинным голосом осведомился Карл. — Его держат в Блокгаузе, на втором этаже. Всего-то дел, что решетку перепилить и выпустить узников.

— А стража в это время будет ворон считать? — саркастически хмыкнул фон Таузиг. — Или ты знаешь способ бесшумно пилить решетки? И как передать им пилу?

— Решетки не пилой пилят, а ножовкой, — ответил Карл, — и передавать ничего не надо. А надо взобраться по стене и сделать это самим.

— Вот ты и забирайся! — насупился Ортманн. — А мы поглядим, как стража тебя будет со стены снимать. Зато у тебя будет шанс попасть в одну камеру с ротмистром, если повезет.

— Никто никого снимать не будет, — Войцеха, наконец, озарило, — мы их отвлечем. Карл, отыщи мне перо и бумагу. Отвезешь записку Кернеру, нам понадобится его помощь.

Поспать в эту ночь Шемету так и не довелось. Отослав новоиспеченного корнета с запиской, он отправился к Гансу Штоку, капельмейстеру эскадронного оркестра, и вытащил его из койки, только чтобы услышать, что составленный им план имеет одно слабое место. А именно содержание барабанщика Иоганна Дасслера под стражей совместно с ротмистром.

— А кто-нибудь еще может на барабане сыграть? — спросил Войцех, нахмурившись. — Это же, наверное, несложно?

— Вот сами попробуйте, герр лейтенант, — проворчал Ганс в седые усы, — тогда и решите, сложно это, или нет. Я, конечно, мог бы заменить Иоганна. Но кто заменит меня?

— А, знаете, герр Шток, — усмехнулся Шемет, — я готов попробовать. Мой учитель музыки говорил, что это все, на что я гожусь.

— Вы, значит, считаете, что барабанщику талант не нужен? — Шток грозно сдвинул косматые брови.

— Нет, что вы, — рассмеялся Войцех, — наоборот. Хочу ему заочно доказать, что я не настолько безнадежен, как он думает.

Во избежание лишнего шума барабан обернули в конскую попону, а палочки замотали мягкой замшей. Шток морщился, заявляя, что трудно судить о результатах, не слыша настоящего звука, но в конце признал, что Шемет подает большие надежды и при надлежащей практике и прилежании из него выйдет вполне сносный барабанщик.

— Если будет такая надобность, герр лейтенант, — довольно заметил Ганс, когда рассвет, пробирающийся в окна, приглушил огонек почти догоревшей свечи, — сможете себе на кусок хлеба заработать. Все войны когда-нибудь кончаются. А музыка вечна.

* * *

Звонкий голос трубы разорвал предутреннюю тишину, и Конюшенный двор зашумел конским ржанием, цокотом копыт, человеческими голосами, лязгом оружия, скрипом седел. Гусары поили коней, наскоро перекусывали горячим кофе с хлебом, разносимым расторопными кашеварами, подгоняли амуницию и становились в строй под бдительным наблюдением невыспавшегося командира.

Войцех, несмотря на бессонную ночь, был деятелен и собран. В крови бурлило веселье, предвкушение не битвы, но приключения, опасной забавы и рискованной игры. Гусарам, за исключением офицеров, не поставленным в известность о конечной цели утренних маневров, передавалось настроение лейтенанта, и юные лица сияли улыбками, а сборы шли споро и ловко.

* * *

Под стремительно светлеющим небом, прочерченным резными шпилями дворцов и колоколен, украшенным статуями на карнизах дворцов и церквей, эскадрон вливался в кривые старинные улочки колено к колену, плавно вписываясь в неожиданные повороты, звоном подков будил горожан, распахивавших узенькие окна, чтобы полюбоваться зрелищем, отвечал огненными взглядами на смущенный румянец попадавшихся навстречу служанок, спешивших на рынок. Музыканты, ехавшие впереди эскадрона, пока молчали, и розоватые лучи солнца огненными сполохами сверкали на меди труб и валторн. Барабан для Войцеха, довольно оглядывающего строй, впервые с начала похода безупречно выполняющий эволюции, пока вез на своем коне Шток.

Перед мостом Войцех кивнул фон Таузигу, тут же