Пульс - Патрик Карман

— Если будешь так говорить, то рано или поздно добьёшься настоящего вреда.

Фейт совершенно случайно обнаружила свою собственную слабость. Тот факт, что игла вообще могла проникнуть в её кожу, был загадкой. У неё ведь есть второй пульс. Он должен защищать её от всего, что может причинить ей вред, но игла входила и выходила; миллионы маленьких ударов боли были реальны. Она гадала, найдёт ли в конце концов острый кончик ножа путь к её сердцу.

— А предыдущие две, они ведь были по другим причинам, не так ли? — спросила Глори. Глори впервые сделала татуировку на полностью видимой части тела Фейт. Вокруг предплечья Фейт обвилась цепь, опутанная плющом. Они подошли к самой тяжелой части молота — металлическому шару. Глори продолжала наносить чёрный цвет, водя иглой по кругу и стирая излишки чернил.

— Почему ты не уехала в Штат? — поинтересовалась Фейт, игнорируя вопрос Глори.

У Глори была своя история, но об этом в другой раз.

— Там понятия не имеют, что со мной делать.

Фейт тихо рассмеялась, поморщившись, когда Глори снова начала работать иглой. Она остановилась на мгновение, выключила машину и уставилась на Фейт.

— Если уж берешь молот, надо быть готовой пустить его в ход.

— Я готова, — сказала Фейт, вытягивая руку и сжимая её в кулак. Остаточная боль от иглы прокатывалась по коже вверх и вниз. — Я знаю, для чего он нужен.

— И для чего же? — спросила Глори, хотя уже знала ответ.

— Для убийства. Молот предназначен для убийства.

Мысль о том, что она сможет выдержать столько ударов, сколько сможет нанести Клара Квинн, опьяняла.

После этого они обе притихли, прислушиваясь к жужжанию татуировочной машинки.

Через час Фейт вышла с перевязанной рукой. До «Six Flags» было рукой подать, и вид всех этих американских горок опечалил девушку. Вода плескалась у её ног, пока она шла до аттракциона, который искала. Он назывался «Апокалипсис» — старая деревянная конструкция, которая когда-то приводила в восторг подростков в солнечные калифорнийские выходные. Теперь аттракцион разваливался на части. Одна из секций обрушилась, но самая высокая точка «Апокалипсиса» уцелела. Фейт взлетела и села на рельсы, свесив ноги через край.

Она подумывала просто выбросить письмо. Что хорошего в том, чтобы пережить ещё одну волну чувств, с которыми она не хотела иметь дело? Она исцелялась, становилась сильнее. Она не видела смысла жить прошлым. Но письмо так и не смогла выкинуть. Она была обязана хотя бы прочитать то, что оставили её родители, как бы это ни было больно. Поэтому она разорвала конверт, убрала его в задний карман и развернула лист. Она читала быстро, чтобы поскорее закончить.

«Фейт,

Знаешь, почему мы тебя так назвали? Потому что мы верили, несмотря ни на что, что ты будешь в порядке. Ты была нашей счастливой случайностью. Мы не собирались рожать ребенка в том мире, в котором жили. Но как только ты появилась, мы полюбили в тебе всё. Мы хотели только, чтобы ты жила в безопасности и была счастлива. Этому не суждено было случиться, и мы очень сожалеем об этом. Мы знали, кто мы такие, и знали, что нас ждет. Мы скрывали это от тебя так долго, как только могли. Может быть, нам не следовало этого делать, но сделанного не воротишь. Это то, с чем нам придется жить.

Теперь ты знаешь почти всё, что мы сказали бы тебе, если бы нам хватило смелости произнести эти слова. Но если ты не знаешь всего, знай это: в мире существует великое зло. Его цель — уничтожить всё. Мы недостаточно сильны, чтобы остановить его. Но ты со временем станешь достаточно сильна. Найди любовь, ибо любовь в разбитом мире утешит тебя. Держись за надежду, она поддержит тебя. Имей веру, потому как в конце концов она спасёт тебя.

Всегда помни об этом.

Со всей нашей любовью, мама и папа».

Фейт сложила письмо и немного удивилась, что не плачет. Она уже столько раз плакала, что слёз не осталось. Она смотрела на океан и думала о своих родителях и Лиз. Она думала о разрушенном мире, в котором родилась, и обо всех тайнах, которые не понимала.

А потом она отпустила письмо, глядя, как оно изгибается и трепещет на ветру, уносимое в море её силой мысли.

Прошлое ушло, и новая сила поднялась в ней. В будущем ей предстоит борьба.

— Пора действовать, — сказала Фейт Дэниелс.

И полетела домой.

Постскриптум

Тюрьма

— Всё идёт не совсем так, как планировалось.

Андре знал, что это будет рискованно, но он не мог и представить, что его собственная дочь ослушается его. Он позволил себе поверить, что она готова, хотя на самом деле это было не так.

— Я разберусь с Кларой, — сказала Гретхен. — Ты только убедись, что Уэйд будет готов, когда он нам понадобится.

— Как же бесит, что всё надо менять. Мне кажется, так мы сделаем только хуже.

Гретхен не была в этом уверена.

— Они не были готовы. Это была бы катастрофа, если бы мы начали действовать сейчас. Её выбор помог нам понять это.

Андре вынужден был признать, что Гретхен права. И всё же он никогда не любил скрываться, а в последнее время приходилось. Чего он действительно хотел, так это снести несколько зданий, по-настоящему посеять хаос. Разрушение Западного Штата занимало одно из первых мест в его списке приоритетов. Он хотел, чтобы мир вновь стал таким, каким он был до появления штатов, и понимал, что для достижения этой цели потребуется определённый уровень силы.

Гретхен дотронулась до его руки, глядя на седину, появившуюся на висках. Она понимала его мотивы и то сложное прошлое, которое они разделяли.

— Терпение — это добродетель, — сказала Гретхен. — Уже недолго осталось.

Уэйд и Клара вошли в дверь в дальнем конце помещения. Они оба шли с таким важным видом, что Гретхен всё было понятно с ними.

— По крайней мере, мы знаем, на что они способны. На этот вопрос уже есть ответ.

— Согласен.