Онлайн - связь - Аля Алая

— Хорошо, только дожить бы теперь до этого вечера, — помимо воли сжимаю бедра, разглядывая мужа, оставшегося лежать на кровати полностью неприкрытым. Фигура у него как была залипательной и идеальной, так такой и осталась. Везет мужикам, что роды и потеря фигуры им не грозят. — Не лежим, папуля, — киваю я на дверь, — жду свой завтрак на день рождения. Тася еще вчера вечером просила блинчики.

— Блинчики, — у самой двери в ванную меня нагоняет подушка и мягко врезается в попу, — опять подставила.

— Моя мама тебя двадцать раз учила, — со смехом забегаю в ванную и выглядываю на Захара из-за двери, — давай-давай, стопочку тонких, как кружево.

Закрываюсь в ванной, где начинаю приводить себя в порядок. Придирчиво осматриваю еще раз лицо, высматриваю новые морщинки, вздыхаю и лезу в душ.

У меня точно есть минут сорок – пятьдесят, пока Захар будет играть с Тасей в детской и отвлекать ее до приезда доставки. К его несчастью, у нашего приходящего повара сегодня выходной, придется выкручиваться. Сам стопудово на готовку не заморочится. Но я по этому поводу вообще не переживаю, мне мужчина точно не на кухне нужен.

Приняв душ, долго сушу волосы и наношу легкий макияж — после отправки Захара на работу, мне Тасечку везти в садик, потом принимать поздравления от Ани в каком-нибудь кафе, так что выглядеть нужно прилично. Декрет за три года меня расслабил, конечно, но в ритм пора входить. Об этом с мужем надо поговорить отдельно, только не сегодня. В праздник мрачной темы «работающая мать» касаться не будем. Захарке до сих пор мерещится, что стоит мне выйти на работу, как я превращусь в аналог его карьеристки-мамы. Войду во вкус офисной жизни, и Тася, не дай бог, недополучит моей любви. Я, слушая его доводы, только вздыхаю: мне бы хоть на полдня, пока дочка в саду, чтобы стены в квартире от скуки не грызть. О большем точно заикаться пока не буду.

Надеваю легкое платье бирюзового цвета и спешу на кухню, откуда доносятся веселые голоса и смех.

— Мама, — Тася бросает свой недоеденный блинчик с шоколадом и бежит ко мне, раскинув ручки, — ты красивая, с днем рождения, — лепечет она и целует в щеку, пачкая меня шоколадом.

— Спасибо, Тасечка, — присаживаюсь перед ней и сжимаю в объятьях. Против детской непосредственности дочки нет оружия. Ее улыбка, абсолютная наивность и большие карие глаза, как у отца, сшибают наповал.

— А у нас блинчики, я смотрю, — хитро улыбаюсь Захару, который совершенно невозмутимо поглощает шикарный омлет. Тоже из ресторана по соседству.

— Да, — дочка убегает обратно за стол и стаскивает с него коробку с розовым бантом. Потом бежит обратно, с восторгом передавая ее мне в руки, — как у меня.

— Ого, — обращаю внимание, что на дочке сейчас белый костюмчик из майки и шортов. На груди большой Микки Маус из розовых страз. Тяну за ленту, и внутри коробки обнаруживаю еще один такой же костюм, но уже на мой рост, — сама выбирала?

— Да, — Тася довольно улыбается.

— Спасибо солнышко, — зацеловываю дочку в круглые щечки, — мне очень нравится. А для папы такого не было случайно?

— У меня с черными стразами, — подает голос Захар и отпивает кофе. Глаза при этом у него закатываются к потолку. — Семейная фотосессия на носу, я же правильно понял?

— Ой ты мой хороший, — провожу Тасю обратно к столу и присаживаюсь между ними. Стол на кухне поставили круглый, чтобы никому обидно не было. Кладу себе пару блинчиков, которые до сих теплые, сверху немного меда, и принимаюсь за еду.

— А от меня подарок не требуется? — откашливается Захар и от нетерпения постукивает пальцами по столу.

— Лучший мой подарочек — это ты, — улыбаюсь я ему с нежностью, — но если есть что-то еще...

— Вот, — на столе возникает конверт.

— «До встречи в раю», — читаю и медленно разворачиваю. — Боже, Бали!!!

— На две недели.

— А Тася?

— При отеле свой детский сад. Отдохнем, как приедем. Как раз тебе перед работой хорошо, — последнее предложение было сказано совсем тихо.

— Работа? — мои глаза округляются до размера блюдцев.

— На полдня. В старом отделе на общих условиях, а там посмотрим, — Захар хмурит брови.

— М-м-м-м, — я откидываюсь на стуле. Похоже, он решил устроить мне испытание.

— Загрузка сейчас большая, звонков много, клиенты злые. Я не пугаю, — он поднимает ладонь, — решать тебе, но если что, всегда можешь пожаловаться мне или отказаться. Я пойму.

— Угу, — мои глаза сужаются, — поймешь, конечно, Захарушка. Ты не переживай, там же Милка сейчас начальник у нас. Если проблемы, обязательно обращусь к ней. Чтобы субординацию не нарушать.

— Вер, — муж склоняет голову набок, — я хочу как лучше.

— Знаю, — обмахиваюсь билетами на отдых, — Бали и работа. Спасибо, ты идеальный.

— И это знаю, — Захар вздыхает. Переводит взгляд на Тасю, которая увлеченно тащит себе на тарелку еще один блинчик, и опять улыбается, — и ребенок у нас идеальный.

— Кстати, об идеальных, — прикусываю нижнюю губу, — твоя мама заберет Тасю после садика и оставит у себя с твоим отцом до завтра. Хотят освободить нам вечер.

— Понятно, — Захар поджимает губы, — это хорошо. Надо будет позвонить ей и сказать спасибо.

— Позвони, — забираю его руку со стола и осторожно прикладываю к своей щеке, целую открытую ладонь. Люблю Захара и хочу поддержать изо всех сил. Представляю, как ему сложно на самом деле.

С его родителями после рождения внучки произошла настоящая метаморфоза. Мама еще в роддоме плакала от умиления, глядя на Тасю. Да и потом начала вести себя как самая идеальная бабушка. Никаких нянек — она всегда была готова приехать сама даже на час, даже среди ночи. И отца Захара за собой всегда таскала. Вагоны игрушек, подарки и все, чтобы их маленькая внучка только была счастлива. Говорят, внуков любят намного больше детей. Вот про