Список женихов - Виктория Александер

— Я думаю, вдовствующая герцогиня знает о ваших смелых планах, — обратился Ричард к Джиллиан.

— Пожалуй, что так, — ответила та со сдержанной улыбкой.

— На сегодня, я считаю, разговоров более чем достаточно, — решительно заявила Луэлла и встала. — Если порядки не изменились, то настал час, когда каждое сколько-нибудь значительное лицо в Лондоне отправляется на прогулку в парк. И я бы не прочь порадовать себя этим.

— Подождите немного. — Джиллиан пересекла комнату. Ричард только теперь обратил внимание на три мольберта, установленные возле окон. На каждом была помещена картина, изображающая пейзаж. — Я не знала, что ваша тетя собирается поговорить с вами, Ричард, и велела принести сюда эти картины по собственным соображениям. — Она показала на пейзажи. — Две из них я приобрела несколько лет назад. Наверху, в моей комнате, есть еще две. Доподлинно известно, что они написаны женщиной знатного происхождения, которая впоследствии умерла. — Джиллиан взглянула на Ричарда. — В бедности и одиночестве.

Взгляд Луэллы переходил попеременно с Джиллиан на Ричарда и обратно.

— В правом нижнем углу поставлены инициалы, но я не могла их разгадать. Леди Луэлла, не думаете ли вы…

— Я никогда не видела ее картин, да если бы и видела, то сейчас не узнала бы. Я ничего не понимаю в таких вещах и не интересуюсь этим. — Луэлла подошла к ближайшей картине. — Ее имя Кэролайн. Леди Кэролайн Шелтон. — Она наклонилась и пригляделась к инициалам. — Вполне возможно, тут К. А может быть, и Ш. Не могу сказать с уверенностью. — Она выпрямилась. — Это все?

Джиллиан повернулась к Ричарду.

— Это картины вашей тети. Я совершенно уверена, что это так!

— Вероятно, — сказал он негромко, отчасти сомневаясь, что перед ним картины Кэролайн Шелтон, родственницы, о которой он даже ничего не слышал. С другой стороны, вряд ли сорок лет назад существовала еще одна женщина со сходной судьбой. Совпадало слишком многое.

Ричарду припомнились давние разглагольствования отца об искусстве и художниках, о долге и месте каждого в жизни. Теперь каждое из этих замечаний и все они вкупе обрели иной смысл.

Он подошел к первой картине и долго ее разглядывал, потом перешел ко второй, не прислушиваясь к голосам позади себя и не замечая звука открываемых и закрываемых дверей. Но вот совсем рядом с ним раздался голос Джиллиан:

— Они просто чудесны, не правда ли?

— Да, это верно.

— Жаль, что такой талант погиб только потому, что его обладательница была лишена средств к существованию.

— Да, очень жаль. — Ричард перешел к третьей картине и умолк. Первые две вещи были различны по сюжету, но, судя по манере, несомненно, принадлежали одному художнику. Последняя работа была явно написана другой рукой. — А кто автор этой картины?

— Кто? — отозвалась Джиллиан с другого конца комнаты.

Ведь она секунду назад была совсем рядом? Ричард обернулся на голос и увидел, что Джиллиан стоит у полуоткрытой двери и негромко разговаривает с кем-то, находящимся в холле. Очевидно, сегодняшний заговор связан не только с откровениями тети Луэллы.

Ричард снова погрузился в созерцание третьей картины. Это был тоже пейзаж, хорошо выполненный, с отличным чувством колористики и пропорций, света и тени. По сравнению с двумя первыми он, правда, был менее отделан: немного неуверенные мазки, мастерство художника не столь совершенное. Или, что более похоже на правду, художницы. Похоже на то, что Джиллиан, а вместе с ней и его семейство пытались предъявить ему некие доказательства. Ему не хотелось бы произносить это вслух, однако про себя Ричард не мог не признать, что и здесь виден явный талант.

— Джиллиан, скажите мне, какая впавшая в нищету женщина написала третий пейзаж?

— Боюсь, что это я, — раздался позади него голос Эммы.

Ричард вздохнул, не слишком удивленный. В конце концов, сам он не бросил живопись — вопреки запретам отца. Если они с сестрой наделены сходными талантами, то нет ничего странного в том, что оба обладают упорством и волевым характером.

— Тебе нравится? — спросила Эмма.

Ричард медленно кивнул:

— Да, нравится.

— Правда?

Эмма просияла, а у Ричарда болезненно сжалось сердце. Он, безусловно, понимал, что ограничивать возможности сестры во имя ее безопасности и защиты от трудностей жизни художника не то чтобы неправильно, но бесполезно, и все же обязан был сделать это.

— Вещь нуждается в небольшой доработке. — Он указал на то место картины, где деревья смыкались с небом. — Вот здесь, если бы ты углубила тени, совсем слегка, я…

— Ричард, ваши познания в технике живописи никогда не переставали удивлять меня, — перебила его Джиллиан. — Право, можно подумать, что Эмма не единственный художник в вашей нынешней семье.

— О, но ведь я говорила вам, что он тоже пишет картины, — вмешалась Эмма.

— Ты говорила?

Ричард посмотрел на Джиллиан. Она знала? Так почему же не сказала ему ни слова?

— Да, кажется, вы говорили, Эмма. — Джиллиан пожала плечами. — У меня это как-то выпало из памяти.

— Как и многое другое на сегодняшний день, — буркнул Ричард себе под нос.

Джиллиан улыбнулась загадочной улыбкой, которая начинала все больше не нравиться Ричарду.

— Теперь вы видели работу Эммы и убедились в ее одаренности, такой же, как у вашей тети.

— Этого мы утверждать не можем, — отрезал Ричард, прекрасно понимая, что слова его звучат фальшиво.

— Тетя Луэлла рисует? — изумилась и одновременно смутилась Эмма.

— Вряд ли, — с откровенной насмешкой произнес Ричард.

— Я потом объясню, — сказала Эмме Джиллиан и обратилась к Ричарду: — Во всяком случае, теперь даже вам придется признать правду.

— Какую правду?

— Что вы ошибались, отказываясь признать за женщинами способность создавать подлинные шедевры искусства.

— Мне, пожалуй, лучше уйти, — промурлыкала Эмма.

— Ничего подобного я не признаю, — отрезал Ричард. — Согласен, что вы познакомили меня с произведениями двух незаурядных женщин, наделенных большим талантом. Но это ничего не меняет.

— Что вы хотите сказать этим вашим «ничего не меняет»? — сердито спросила Джиллиан. — Это меняет все!

— Вам лучше обсудить все без меня, — сказала Эмма, направляясь к двери.

— Нет, не меняет! — повторил Ричард и повысил голос, глядя на Джиллиан горящими глазами. — Женщинам, невзирая на их талант, не годится стоять у мольберта! Жизнь художника нелегка. Это не жизнь для женщины, в том числе для моей сестры, и я не стану этому потворствовать!

— Точно так же, как ваш отец не разрешил заниматься живописью своей сестре! — почти выкрикнула Джиллиан.