Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

Ручей, освобождённый, весело зажурчал громче.

— Боги, — прошептала Латия сзади. — Деточка, да ты… ты теперь как та старуха из сказок, что ходила, и земля под ней расцветала.

Алесий молчал, только смотрел во все глаза.

Альдор подошёл ближе, остановился в двух шагах.

— Ты можешь это контролировать? — спросил он негромко.

— Я не знаю, — честно ответила Илания, глядя на свои руки. — Кажется, это просто… происходит. Само.

Она попыталась остановить цветы — но те продолжали лезть из земли. «Потом научусь», — подумала она.

— Не само. — Он покачал головой. — Ты теперь другая. Совсем.

Илания перевела взгляд на расцветающую тропу за спиной, на освобождённый ручей, на синий цветок у ног. В груди, под рёбрами, ровно гудел реактор — но теперь в этом гуле слышалась не только сила, но и что-то ещё. Тихая, древняя радость.

— Пойдём, — сказала она наконец. — Нас ждут.

В предгорном селении их ждали кони. Альдор коротко переговорил с хозяином, расплатился за постой, и через час они уже ехали по тракту к порту.

Илания смотрела на просыпающуюся землю — на зелёные холмы, на редкие деревни, на людей, выходивших в поля. Обычная жизнь. Люди, которые не знают, что в горах, за водопадом, спит память о тысячах погибших. Которые не знают, что магия может быть другой.

— Ты молчишь, — заметил Альдор, придерживая коня.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

— О том, как им сказать. — Она кивнула на деревню внизу. — О том, что они могут жить иначе. Что их дети могут играть с огнём и не обжигаться.

Альдор помолчал.

— Не все готовы это слышать, — сказал он наконец. — Страх сильнее надежды. Иногда.

— Знаю. — Она повернулась к нему. — Но я не могу молчать. Теперь — не могу.

Он кивнул. Не спорил. Просто принял.

— Тогда начни с тех, кто готов слушать.

«Рыба и Якорь» встретил их шумом, запахом жареной рыбы и звонким голосом Гели, которая вылетела на порог, едва завидев карету.

— Живые! — закричала она, размахивая тряпкой. — А я уж думала, сгинули вы там все! Альдор, скотина, если бы ты ещё на неделю задержался — я бы сама в горы пошла!

Она повисла у него на шее, потом отскочила, оглядела всех — грязных, усталых, но целых — и всплеснула руками.

— В дом! Быстро! Латия, бедная моя, на тебе лица нет. Алесий, коней на конюшню, я там припасла свежего сена. А вы, — она ткнула пальцем в Иланию, — за мной. Ванна, горячая еда и постель. В таком порядке.

— Геля, мы…

— Никаких «мы»! — отрезала Геля. — Я тут главная. В моём доме слушаются меня. Ванна! Еда! Постель! Марш!

Илания не стала спорить. Впервые за долгое время — просто подчинилась.

Она очнулась через сутки.

Солнце стояло высоко, в комнате пахло сушёными травами и морем. Тело было чистым, волосы вымыты, под боком — мягкая перина, а не жёсткий камень.

Илания села, прислушалась к себе.

Сила была на месте. Ровная, спокойная, как озеро в безветренный день. Она чувствовала весь дом — каждый этаж, каждую комнату. Чувствовала, как Латия спит в соседней каморке, как Алесий возится во дворе с конями, как Альдор сидит в общем зале с кружкой воды.

И как Геля поднимается по лестнице.

Дверь приоткрылась. Рыжая голова просунулась в щель.

— Проснулась? — Геля вошла, неся поднос с дымящейся миской, хлебом и кружкой травяного отвара. — Ешь. Потом говорить будем.

Илания ела молча. Геля сидела рядом, поджав ногу, и смотрела на неё — внимательно, изучающе, но без прежней дерзости.

— Ты другая, — сказала она наконец. — Альдор рассказал.

— Рассказал?

— Вчера, пока ты спала. — Геля усмехнулась. — Он вообще-то молчун, каких поискать. А тут разговорился. Про камень. Про то, как ты пропала. Про то, как он сидел и ждал, пока ты вернёшься.

Илания замерла с ложкой у рта.

— Много рассказал?

— Достаточно. — Геля помолчала. — Я его таким не видела никогда. Он же у нас железный. А тут… — Она покачала головой. — Ладно, неважно. Ты ешь.

Илания ела. Геля молчала, подбирая слова.

— Я вот что хочу сказать, — начала она наконец. — Год назад, примерно в это же время, заезжал к нам один мужик. Торговец, по виду. Не молодой, но крепкий. Сказал, идёт с товаром из дальних краёв. Переночевал, утром ушёл.

— И?

— И мы разговорились вечером. Он рассказал про город свой. Робрал называется. Где-то на востоке, за лесами. Говорил, там людей с моим даром много. — Геля понизила голос. — Тех, кто использует дар каждый день.

Илания отложила ложку.

— Ты уверена?

— А я, по-твоему, вру, что ли? — Геля обиделась. — Я таких вещей не выдумываю. Мужик тот говорил, что они живут сами по себе, никому не кланяются. Это у нас мало таких как ты, ну и как меня. А у них, он говорил, много.

— Робрал, — повторила Илания. — Я не слышала о таком.

— Мало ли о чём ты не слышала, — фыркнула Геля.

— Ты права. Я мало знаю. Расскажи ещё.

— Да чего рассказывать? — Геля пожала плечами. — Мужик тот ушёл, я про него забыла. А как Альдор про твой камень рассказал — вспомнила. Думаю, может, тебе туда надо. Раз ты теперь такая… — Она покрутила пальцем в воздухе. — Сильная.

Илания молчала, переваривая.

Робрал. Город, где маги не прячутся. Где их много. Где другой закон.

— Ты знаешь, как туда добраться?

— Нет. — Геля развела руками. — Он только название сказал. И что на востоке, за лесами. Больше ничего.

— Этого достаточно, — сказала Илания. — Найдём.

Она встала, подошла к окну. Внизу шумел порт — кричали чайки, грузчики перекликались, где-то пели пьяные матросы. Обычная жизнь. Но внутри неё уже зрело решение.

— Мы едем, — сказала она. — Как только соберёмся.

— Мы? — Геля подняла бровь.

— Я, Альдор, Латия, Алесий. — Илания обернулась. — Мы теперь команда.

Геля кивнула, но в глазах её мелькнуло что-то — не обида, нет. Сожаление.

— Значит, опять одна останусь, — сказала она тихо.

Илания посмотрела на неё внимательно.

— Ты хочешь с нами?

Геля замерла. Потом рассмеялась — нервно, сбивчиво.

— Я? В дорогу? Ты с ума сошла. У меня таверна, счета, люди, которые от меня зависят. Я не могу просто взять и…

— Можешь, — перебила Илания. — Если захочешь.

Геля замолчала. Смотрела в пол, теребила край фартука.

— Я всю жизнь здесь, — сказала она наконец. — Сначала у мачехи, потом замужем, потом одна. Я порта этого не видела дальше рыночной площади. А ты говоришь — горы, леса, города, где