Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

Меня же постоянно смеряют оценивающими взглядами.

К концу дегустации к нам выходит шеф, и Влад шепчет мне, чтобы я делала контент.

Я записала кружки с нашим всемирно известным поваром и Халидом, который пел ему оды, с Фарой, с Авером, который тоже напросился на мини-интервью.

Потом выложила эксклюзив с обрывками поздравлений Влада. Друзья его любят и уважают.

А как его не любить?

Да и мне его кореша нравятся, все по-доброму подкалывают друг друга и постоянно ржут. Понимаю, что с парнями мне намного комфортнее, чем с девочками.

Может, у меня и друзья теперь появятся. Влад как будто вошёл в мою жизнь и раскрасил её в яркие цвета.

— Аня, а у тебя есть свободные подружки? — Обращается ко мне самый спокойный и серьёзный Платон.

— У меня нет подружек, Платон, — я сначала смущаюсь, это моя больная тема, а потом осознаю, что мне всего хватает, и я расплываюсь в улыбке, глядя на Влада, — вот мой единственный лучший друг и мужчина.

Влад ржёт и предлагает разместить Платона в телеге с объявлением о поиске хорошей девочки для будущего дипломата.

Парень соглашается, Авер вызывается написать объявление, я его публикую, и в итоге от шквала уведомлений я ставлю авиарежим.

— Мне очень понравились твои друзья, — говорю Владу, когда мы расходимся и уезжаем к родителям.

— Я рад, зай. Это важно для меня. Знаешь, там в школе было очень жёстко, а мы были совсем маленькие, но благодаря друг другу справились.

— Завидую вам. Представляю, какие вы умные после вашей Хэрроу.

— Зай, эта школа не столько для получения знаний, сколько для обретения связей. Да и все учебные заведения для этого. Я дружу с будущим султаном и бил морду какому-нибудь будущему премьеру Великобритании. В этом суть.

— И Платон бил? — Смеюсь, представляя, как ему теперь будет сложно выстраивать карьеру.

— Ага. Мы держали в страхе весь наш курс.

— Вот против тебя и ввели санкции, хулиган!

Влад делает брови домиком и тянется в карман за звонящим телефоном.

— У меня для тебя подарок, — протягивает Влад свой телефон.

Я включаю видео, уже понимая, что там.

Но когда я вижу зарёванную Кристину, жутко испуганную и в ужасе, сердце сжимается.

Конечно, Влад стёр все воспоминания своей любовью, но когда перед глазами предстаёт почти такая же ситуация, старые чувства сразу же явно всплывают.

Девочка сидит на стуле в окружении парней в балаклавах и извиняется. Перед Владом и передо мной.

Говорит, что ей написали ночью во время показа Яны Раскаваловой. Сразу после первых фотографий, где они сидят рядом.

Заплатили в биткоинах и присылали четкие задания. А также подарки, чтобы она их выставляла и достоверно изображала отношения.

Фото с похожим парнем она просто скачала.

Девочка на видео передаёт свой ноутбук и телефон и говорит, что искренне раскаивается.

Мне её жаль. Настроение падает на дно.

Всё было так хорошо, и вот Влад опять жестит.

— Влад, я рада, что всё прояснилось, но ты перегнул. Это жесть. Надеюсь, они её не лапали, как ты меня!

Отворачиваюсь к окну. Не хочу на него смотреть.

— Аня, я не перегнул. А если бы ты, видя все эти фальшивые фотографии, что-то сделала с собой? А если бы она тебя до нервного срыва довела? — Влад тянет ко мне руку и поглаживает. — Мне Авербах рассказал, какая травля была в паблике академии. И тебе, и этой Кристине, и всем студентам надо чётко понимать, что каждое действие имеет последствия. Им я тоже доходчиво это донесу. Не сомневайся.

— Ты что, к каждому комментатору отправишь Росгвардию?

— Если понадобится, отправлю.

Меня всё ещё не отпускает неприятные ощущения от вида Кристины, но я понимаю, что Влад хотел сказать и смягчаюсь.

Я действительно моментами ловила такое чувство отчаяния, что мне было страшно.

Если бы не эти фото с показа и букет, я бы ему позвонила раньше и смогла сама помириться. Я же хотела, но она меня настолько добила, что никаких сил не было.

Меня ревность и чувство обиды так накрыли, что я не могла справиться с собой. А если бы не было поддержки моих и его родных, то мне даже страшно представить.

И в конце концов мне невероятно приятно, что он готов всех ради меня заткнуть.

Это совершенно особое чувство какой-то защищённости.

Разворачиваюсь к нему, перелезаю через широченную консоль с холодильником, разделяющую нас, и сажусь к нему на колени.

Так и доезжаем до дома его родителей, прижавшись друг к другу.

Включаю телефон написать Дане, что буду поздно, и не могу справиться с уведомлениями.

Благодаря друзьям Влада у меня уже сто три тысячи подписчиков. Я в шоке. Утром было шестьдесят четыре тысячи.

— Смотри сколько подписчиков, ты гений! — Протягиваю ему телефон и делюсь радостью.

— Я же говорил, — ухмыляется, — всё. Мне прислали переписку этой Кристины и крысёныша. Писал с незарегистрированного номера, но я его по стилю письма узнал. Его фразочки. Чмошник. Ему конец.

Глава 57

Борис притормаживает у шлагбаума, и я перелезаю обратно к себе. Меня распирает любопытство, я очень хочу посмотреть, где живёт Влад.

— Ну, у тебя забор намного мощнее, могу тебе сказать, — делюсь с Владом своими наблюдениями, когда мы заезжаем в его посёлок с пафосным названием «Сады Майендорф».

— Тут, если перелезешь, застрелят. Наш участок вообще граничит с Ново-Огарёво.

— Что-о-о-о-о? Ты сосед президента?

Я в шоке. Реально в шоке.

Влад с Борей лишь смеются.

— Наконец-то я тебя впечатлил, это свершилось. Я не верю! — смеётся Влад.

Я припадаю к окну и смотрю на особняки, которые мы медленно проезжаем.

Да, мой четырёхсотметровый дом тут бы смотрелся просто хозяйственной пристройкой. И в плане площади, и в плане облицовки.

Я была до этого на Рублёвке, но тут… Высший эшелон.

И несмотря на невероятный пафос и размах, здесь очень уютно, потому что очень много вековых сосен.

Хотела бы я здесь днём прогуляться.

Я всматриваюсь в дома, пытаясь узнать дворец Ананьевских, который видела на фотографиях в Татлере, и наконец он предстаёт.

Я его сразу узнаю.

Ещё роскошнее, чем Корельский, благодаря невозможно высоким кованным воротам и обильной подсветке. А какой сад великолепный.

Но Борис проезжает этот Версаль и едет дальше вглубь посёлка.

— А это разве не ваш дом? — поворачиваюсь к Владу.

— Какая осведомлённость, — прищуривается, — уже нет. Его купили Ротенштерны.

— В Татлере видела,