Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Помимо воли я усмехнулся.

— Сказано мягко. Он бы отрекся от меня.

— Фу, это значит, он попытался бы заявить права на меня? — поморщился Харон.

— Если бы он узнал о тебе до того, как моя мать убила его, ты бы сидел во дворце прямо рядом со мной.

— К сожалению, я рад, что он не узнал.

Глядя вниз, я улыбнулся.

— Я тоже. Мысль о том, что она проходит через всё это одна…

— Позаботься о ней, — попросил Аид. — В прошлый раз нас было двенадцать, чтобы победить Кроноса. Что-то мне подсказывает, что в этот раз всё будет не так просто.

— Я буду защищать её ценой своей жизни, — сказал я, вкладывая смысл в каждое слово, будто уже не делал этого раньше.

— И я своей, — добавила Эви. — И мой брат тоже.

— И я, — добавила Афродита.

— И я тоже, — сказал Арх, его голос сорвался от свежего горя. — Хотя я понятия не имею, с кем вы разговариваете.

— Здесь Аид и Персефона, — объяснил я. У троих глаза округлились до размеров тарелок. — И Харон.

— Хар?! — Афродита вскочила на ноги, её глаза наполнились слезами. Она бросилась к нам и упала на колени рядом со мной. — Где он? — спросила она меня.

— Прямо перед нами.

Её лазурные глаза неуверенно заметались, остановившись где-то в десяти сантиметрах над головой Харона.

— Я скучаю по тебе, старый друг, — прошептала она.

Лицо Харона расплылось в улыбке с ямочками.

— Я здесь.

Афродита издала смешок, когда я передал его слова.

— Передай ей, что я люблю её, — сказал Аид. — Передай, что мы оба так гордимся каждым её решением, и что у неё уже есть ключ к тому, как его остановить.

— И что, хотя мы не можем дождаться воссоединения, мы надеемся, что этот день наступит еще очень, очень нескоро, — добавила Персефона с легкой улыбкой. — Харон, ты идешь?

Перевозчик покачал призрачной головой.

— Пока нет.

Она кивнула.

— Не медли, дорогой. Это только усложнит всё в конце. Для вас обоих. — Её глаза снова впились в дочь, словно запечатлевая её образ в памяти.

Затем они оба подошли к арке, ведущей на Елисейские поля, оглянулись лишь раз, улыбнулись и исчезли.

Две слезы скатились по моим щекам и упали на лицо Ниссы, создавая пугающее впечатление, будто плачет она сама. Каково это, вырасти, будучи полностью любимым именно за то, кто ты есть, а не за то, кем ты когда-нибудь станешь или что сможешь сделать для кого-то?

Я чуть не усмехнулся вслух, осознав: я уже знаю. Нисса любила меня именно так. Таким, какой я есть. Это был величайший дар, который я когда-либо получал.

— Они ушли, — сказал я, борясь с комом в горле.

Нижняя губа Афродиты задрожала.

— Прощай, Харон, — прошептала она, глядя на звездное ночное небо, ставшее теперь видимым и потрясающе красивым над Островом.

— До встречи, Аф, — мягко ответил он.

— Забирай Арха обратно в Эгиду, — сказал я, создавая дрожащие теневые врата. — Эви, иди с ними. Дальше я сам.

После мгновения колебания она кивнула, развернулась, чтобы забрать нашего шокированного друга. Все три фигуры исчезли в темноте.

В этот момент Нисса решила вернуться в мир живых. Она приоткрыла один глаз, затем другой, и две разбитые радужки уставились на меня. Мгновение спустя, она резко села, едва не ударив меня по лицу в спешке.

— Мама? Папа? — звала она, дико озираясь. — Харон, куда они ушли?

Когда Харон не смог ответить, она повернулась ко мне.

— Келис, пожалуйста, скажи мне. У меня получилось? Арки исправлены?

Я кивнул.

Ужас захлестнул её.

— Пожалуйста, скажи, что это был кошмар, и я не крала душу Гефеста, чтобы закончить…

Я покачал головой, и облегчение опустило её плечи лишь на секунду, прежде чем я сказал правду.

— Ты ничего не крала. Гефест отдал её добровольно…

— Нет, — всхлипнула она, глядя на место, где он лежал.

— Аф, Арх и Эви ждут нас в Эфемероне. Твои родители вернулись туда, где им место, на Елисейские поля, — слезы теперь свободно текли по её щекам, — а Арос ждет меня в Стратосе.

— Я даже не успела попрощаться…

Заметно пряча свое отчаяние, она выпрямилась и попыталась встать.

— Полегче, Смертоносная. Ты только что была в отключке.

Она приподняла бровь:

— Смертоносная?

— Что, ещё слишком рано для шуток? — спросил я с ухмылкой.

Её губа дернулась, выдавая эмоцию, которую я и так чувствовал через нашу связь.

— Значит, только Хар и я. Давай, Электрошокер, у тебя еще есть работа. — Она посмотрела на свою испорченную одежду. — Фу, мне действительно нужно в душ.

— Ну, вообще-то… — начал Харон.

Мы оба повернулись к нему, наши эмоции были в унисон: ужас, мука, нежелание, сожаление… и море любви.

— Мне тоже пора уходить. На этот раз насовсем, — сказал он, и печаль стерла ямочку с его щеки.

— Я не готова, — прошептала Нисса, её сердце снова разбивалось.

— Ты лучше всех знаешь, что Смерть забирает нас, когда готова она, а не мы.

— Я убью Атропос за то, что она так коротко обрезала твою нить, — поклялась она.

— Ну, вообще-то… — снова сказал Харон, потирая затылок. — Это я её обрезал.

— Ты ЧТО?! — выпалила Нисса.

— Когда? — осмелился спросить я.

— Месяцы назад. Во время испытаний. Мне предложили выбор между двумя нитями, — его взгляд встретился с моим, — и я выбрал свою.

Нет.

— Почему? — выдавил я, новый ком горя подступил к горлу.

— Ценой был сын Зевса.

Правда отразилась на лице Ниссы. Судьба постановила, что, любя нас обоих, она всегда должна была одного потерять.

— Значит, в любом случае я должна была потерять кого-то из вас…

Харон кивнул.

— Кажется, это чудовищно несправедливо. — Она шмыгнула носом.

Мы с Хароном оба выдали, я уверен, болезненно похожие ухмылки, потому что уголки её губ опустились, превращая рот в перевернутую букву U. Это было мучительно, душераздирающе мило.

— Как бы то ни было, Нисс, я рад, что это я. Не думаю, что я тот сын Зевса, который нужен тебе, чтобы закончить это. — Харон повернулся ко мне. — Не делай ничего такого, чего бы не сделал я.

Нисса фыркнула:

— Этот список ужасно короток, Хар.

Он поклонился, драматично раскинув руки:

— Именно.

— Значит, всё, — сказала она, в её глазах стояли непролитые слезы.

— Угу. Будь храброй, будь смелой, будь хорошей и, ради всего святого, следи…

— Следи за ногами, — рассмеялась она. — Я знаю.

— Просто проверяю, — он поднял