Девушка из бара - Линда Френсис Ли

В пятницу вечером танцевальный зал отеля «Камино реал» сверкал от сотен зажженных крошечных лампочек, усыпавших потолок и напоминавших звездочки на темном небе. Неброская красота белых цветов и поблескивавших серебристых украшений превратила Зимний бал Высшей школы Коронадо в подобие зимней страны чудес.

Робин восторженно ахнула, когда они с Кайлом ступили под украшенный мигающими лампочками и снежинками арочный свод.

– Как красиво! – восхищенно прошептала она.

– Ты красивая, – сказал Кайл, прижимая ее к своему боку. От его хриплого голоса у Робин по коже пробегала дрожь. – Я еще не говорил тебе это?

Робин счастливо рассмеялась:

– Да уже, наверное, сто раз. Но я не возражаю, если ты еще раз сто скажешь об этом.

Выглядела она действительно чудесно и знала это. Мама каким-то образом пересмотрела свое отношение к платью. В день своего рождения Робин могла не ходить на занятия, поэтому они поехали вдвоем в торговые ряды в Чиело-Виста. День был прекрасный. Утром мама разбудила ее, поглаживая по спине и напевая «С днем рожденья тебя», совсем как тогда, когда Робин была маленькой. Потом был праздничный завтрак из омлета в форме лица, с глазами из ягод голубики, губами из бекона и ушами из блинов.

– Мне же уже шестнадцать! – протестовала Робин, хотя ей все это очень нравилось.

Мама не пошла на этот раз с утра в офис, вместо этого она вручила Робин маленькую коробочку. Внутри лежала полоска бумаги, на которой от руки было написано: «Одно вечернее платье для Зимнего бала на твой выбор».

– Даже если оно тебе не понравится? – предусмотрительно спросила Робин.

Ее мама сморщила нос, вздохнула и сказала:

– Да, даже если мне оно и не понравится.

Всю вторую половину дня они провели в Чиело-Виста, сначала пообедав в кафе, а затем переходя из магазина в магазин, с разговорами и смехом, как в былые дни. Все было так хорошо, что Робин даже не пыталась купить что-то слишком облегающее и не могла понять, что на нее нашло в прошлый раз.

В четвертом магазине они обнаружили прекрасную вещь. Платье, верхняя часть которого была из мягчайшего темно-синего бархата, имело длинные рукава, но вырез его был таким, что лиф едва не сползал с плеч, а обтягивавшая бедра длинная юбка из темно-синей тафты к низу постепенно расширялась. Робин чувствовала себя в этом платье и сексуальной, и элегантной одновременно. Когда же она небрежно зачесала наверх свои каштановые волосы, то отдельные непослушные пряди легкими локонами падали ей на лоб и плечи, и Робин казалась себе сказочной принцессой, похищенной принцем.

– Ты тоже выглядишь красивым, – вполне искренне сказала она Кайлу.

Робин казалось, что Кайл словно сошел с обложки глянцевого журнала. Его черные волосы были зачесаны назад и касались воротника смокинга. Никаких кружев или складок, только строгая белоснежная рубашка и черные запонки из оникса.

Когда он заехал за ней сегодня, чтобы повезти на бал, мама сфотографировала их на фоне витража в баре, и некоторые завсегдатаи свистели и кричали, что у парня хороший вкус. Обняв Робин одной рукой, Кайл ответил, что он тоже так думает. Толпа развеселилась, а Робин вспыхнула. И до того натянутая улыбка ее матери вовсе исчезла, и Робин на какой-то миг подумала, что она ее так и не отпустит.

К счастью, на помощь пришел Бобби, который обнял мать за плечи – это было так удивительно – и сказал, что у него для нее сюрприз.

Мама была заинтригована, но Бобби ничего не объяснил ей, лишь попросил пойти наверх и надеть самое лучшее платье.

Улыбнувшись, Робин подумала, что и ей интересно было бы узнать, какой сюрприз приготовил Бобби. Но что бы это ни было, сейчас главным для нее было то, что мама отпустила ее с Кайлом.

– Это я для тебя старался, – сказал Кайл, притянув ее ближе. Он наклонил голову и слегка провел губами по ее рту.

Его прикосновения стали такой же частью жизни Робин, как, например, дыхание. Они были неразлучны в школе, где все ребята называли их «парой». Единственным испытанием для Робин были те ощущения, которые появлялись у нее, когда они целовались. Дело в том, что ей хотелось бы большего, но она знала, что нельзя. Тем не менее когда Кайл целовал ее и его руки гладили ее тело, ей всегда хотелось прижаться к нему. Оставаясь наедине, каждый раз они заходили чуточку дальше.