Упрямая девчонка - Элайна Фокс

И все же Мелисанда ничего не могла с собой поделать и взмолилась чуть не плача:

— Я не поеду, ты понял?

— Куда не поедешь? — всполошился он. — На чай?

— Нет! Я ни за что не поеду в Америку! Я не поеду, будь ты хоть трижды моим мужем! Делай со мной что хочешь, хоть режь меня на куски, но я не оставлю своих родных! Пойми, здесь мой дом!

— Мелисанда… — начал было он.

— И можешь не напоминать мне о моих обязанностях! Я даже думать об этом не желаю! Конечно, я знала, что ты американец, но я никогда не предполагала, что тебе приспичит вернуться на родину! Моя родина — здесь и только здесь, это тебе понятно? И я не могу ее покинуть!

— Но я и не предлагал тебе ехать в Америку, — ласково произнес Флинн, подходя к ней вплотную.

— Что?.. — Мелисанда подняла на него заплаканные глаза.

— Ты не могла бы вернуться ко мне домой, даже если бы захотела, — сказал он. — Помнишь, что я рассказал тебе о двадцатом веке? Я знаю, ты все еще мне не веришь. Ты просто не можешь мне поверить, это какое-то безумие… Но отправиться со мной назад в будущее ты не сможешь, так что и волноваться не о чем. — Он взял ее за руку и посмотрел на нее так ласково, так нежно, что Мелисанде тут же захотелось броситься к нему на грудь.

Конечно, он сумасшедший. Ей пришлось напомнить себе об этом, чтобы не поддаться слабости. Даже теперь ему не надоедает твердить о своем будущем. Удивительно, ведь во всем остальном Флинн ведет себя как совершенно нормальный человек. Почему же он с таким упорством цепляется за свои нелепые заблуждения?

— Но и ты, — рассудительно возразила она, — не можешь по своему желанию вернуться в это самое будущее, о котором столько говоришь. Правильно? — Она понятия не имела о том, что он вбил себе в голову на этот счет, но ее абсолютно не устраивала даже призрачная возможность остаться в одиночестве в сельской глуши, лишившись всего, даже мужа. Выйти за него, а потом остаться на бобах — это что же, двойное унижение? Нет, на такое она не согласна!

— Успокойся. — Он обнял ее за плечи, и Мелисанда позволила себе немного расслабиться. — Кажется, мы обсуждали приглашение на чай, так при чем тут Америка?

— Ох, я и сама не знаю! Наверное, я тоже схожу с ума.

— Ты просто пережила сильное потрясение. Иди сюда, присядь. Принести тебе вина или чего-нибудь еще? Вы, ребята, вообще пьете что-нибудь для собственного удовольствия?

Мелисанда невольно улыбнулась. Если привыкнуть и не обращать внимания на неправильно составленные предложения и жуткие ошибки, его речь можно было счесть даже очаровательной.

— Чаще всего шерри, хотя джентльмены обычно предпочитают коньяк. — Она сделала глубокий вдох и решительно отстранилась, демонстрируя независимость и выдержку. — Но мне ничего не нужно. Спасибо. Мне уже лучше.

— Ну а мне, думаю, глоток коньяка будет очень кстати. А если ты все-таки беспокоишься из-за того, что ждет нас завтра — сказал Флинн с трогательной уверенностью, — просто положись на меня и позволь мне вести разговор. Уж мне-то отлично известно, как надо обращаться с влиятельными личностями.

— Не думаю, что это будет мудрым поступком, — возразила Мелисанда, — особенно из-за твоей… мании.

— Моей мании? — Флинн остановился на полпути к бару с напитками.

— Да… Ну, по поводу будущего. — Она с чинным видом расправила оборки на платье и присела на краешек дивана. — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой еще вопрос?

— По поводу того самого «будущего», о котором ты без конца вспоминаешь. Ты ведь не собираешься возвращаться туда, по крайней мере в то место, откуда явился? Ты намерен жить здесь, со мной, не так ли?

— Мелисанда, — ласково сказал Флинн, возвращаясь и садясь напротив нее на стул, — я уже говорил, что знаю, что ты мне не веришь, но рано или поздно я непременно вернусь туда, откуда пришел, и произойдет это совершенно неожиданно.

И снова Мелисанду охватила дикая паника. Она старалась уверить себя, что это вовсе не страх потерять его, Флинна. Конечно, ей просто не хочется снова оказаться в проигрыше.

— Ты собираешься меня бросить? — Как она ни старалась, голос ее звучал жалобно и звонко, выдавая снедавшую ее тревогу. — Но тогда зачем было на мне жениться?

— Затем, что ты нуждалась во мне так же, как и я в тебе, — ответил он в явном замешательстве.

— А теперь ты готов просто исчезнуть? Бросить меня одну? — Мелисанда чуть не плакала. Это нечестно, она не может одна справиться со всеми бедами! Не может, и все!

— И тем не менее я должен вернуться. — Он тяжело вздохнул. — Я просто не вижу возможности остаться здесь навсегда. Ты и сама отлично знаешь, что мне здесь не место.

Она вскочила — даже когда тетка сообщила, что ее репутация испорчена, ей не было так страшно. Но сейчас она не в состоянии была смириться с мыслью о том, что ей придется одной нести бремя отчуждения, что ей придется жить и стареть в полном одиночестве. Ведь даже Джульетта не сможет навещать ее достаточно часто после того, как найдет себе респектабельного мужа. И от горя Мелисанда раньше времени превратится в никому не нужную старую ведьму.

— Огромное тебе спасибо за то, что так своевременно меня предупредил! — выкрикнула она, давая выход своему отчаянию. — Как раз после свадьбы и брачной ночи! Наверное, у тебя где-нибудь припасена еще одна супруга, вот ты и сочинил эту сказочку о путешествии во времени! Ты мне отвратителен! Ты самый бессердечный, жестокий, грязный мужлан!

— Может быть, я действительно должен был предупредить тебя заранее, — начал Флинн, вскочив на ноги. Видно было, что он тоже вот-вот взорвется. — Но позволь заметить, что и ты ни словом не упомянула о том, что лишена наследства! Если я не ошибаюсь, ты считаешь, что я женился на тебе исключительно ради денег! Весьма своевременная забывчивость, не так ли? Не сказать мне о том, что их у тебя не было и нет!

Мелисанда побледнела, чувство вины было настолько острым, что моментально заглушило гнев.

— Кто тебе сказал?

— Фелисити. Что, будем дальше отпираться? Мелисанда скрипнула зубами от ярости. Да как он смеет повышать на нее голос? Только что он сам грозился бросить ее, и она не сомневалась, что стала не нужна ему из-за отсутствия денег, а теперь пытается осуждать ее за обман! Да ведь это он сам каждым своим поступком, каждым словом вынудил ее прибегнуть к обману!

— Нет, я не буду отпираться.

— Вот и выходит, что у каждого из нас есть свои маленькие тайны, не так ли? — сурово заключил Флинн, скрестив руки на груди.

Недолгий путь до особняка Мерстана на Парк-Лейн превратился для Мелисанды в настоящую пытку, и Флинн это понимал. Иначе она ни за что не снизошла бы даже до светской беседы. После их ссоры вечером она заперлась от него в спальне, и Флинну пришлось провести ночь в их гостиной. Он не винил ее за упрямство и ложь и даже думал, что, может, так оно и к лучшему. Если она будет на него злиться, то только обрадуется, когда он исчезнет, вернувшись домой.