Ты - моя тайна - Кэтрин Стоун

— Не могу сказать. Мы нашли его портфель с заметками и докладом в номере у Пола Эббота.

Стюарт не сказал, что одежда и другие личные вещи Джейка остались у него в номере, однако паспорт и бумажник исчезли. Но и то и другое Джейк, разумеется, всегда носил с собой.

— Почему же он не связался с вами? — лихорадочно спросила Кэрри.

Этот вопрос Стюарт задавал себе постоянно. Если Джейк спасся и находится в безопасности, почему он не связался с ним сразу после взрыва в посольстве?

— Не знаю.

— Не считаете ли вы, что его удерживают как заложника?

— Не знаю, — повторил Стюарт, который боялся именно этого. — Могу я попросить вас об одном одолжении?

— Разумеется.

— Пожалуйста, не говорите никому, что он там был. Так безопаснее и для него, и для нас.

— Хорошо. Знает только Марк. Больше я никому не говорила.

— Отлично.

Замечательная женщина. Такая же замечательная, как и Джулия. Стюарт пытался разыскать Джулию все эти четыре дня. Она была где-то в Европе. Он распорядился оставить для нее сообщение на коммутаторе отеля в Париже, самому ему было страшновато с ней говорить.

Восемь гудков. Девять. Десять. Он не хотел вешать трубку. Она должна быть там.

Наконец послышался отклик — очень тихий. Он поздоровался с ней по-французски, испытывая величайшее облегчение. Она дома.

— Джейк!

— Он самый, — ответил он снова по-французски, и дальше они продолжали говорить на этом языке.

— Где ты?

— В Ницце. В аэропорту. Ты все еще в состоянии безбрачия? — спросил он с нарочитой небрежностью, хотя это было очень существенно.

— Да. Где ты пропадал, дорогой? Я получила от тебя письмо девять месяцев назад.

То было очень длинное письмо, полное ностальгии и любви. И как она боялась, прощальное.

— Было дело. Опасное, успешное и, слава Богу, законченное.

В голосе Джейка она уловила усталость.

— Чего ради мы болтаем по телефону? Садись в машину и приезжай.

— У меня нога в скверном состоянии. Я не могу вести машину. Возьму такси.

— Не надо. Я приеду сама. Через сорок пять минут.

— Спасибо. Я тебя люблю.

Джулия приехала точно через сорок пять минут.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала она, когда он сел в машину.

Его хромота была очень заметной. Одежда мятая и пыльная. Кожа на скулах натянута и блестит. Глаза потускнели.

Джулия включила нейтральную скорость, и Джейк поцеловал ее долгим, крепким и жадным поцелуем. Джулия ответила на поцелуй и обняла его. Он в этом нуждался. Она видела, что ему больно.

Им начали сигналить — сначала весело, потом раздраженно, и Джулия была вынуждена дать газ.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я не знал, но надеялся. Следовало бы предварительно позвонить, но когда я просмотрел расписание вылетов, то обнаружил, что ближайший рейс через полчаса. Сгреб свой паспорт и в путь. Подразумевается, что как раз сейчас я сижу на большом дипломатическом обеде. Но думаю, меня никто там не хватится. Я свое дело сделал. Я работал с Полом Эбботом. Ты его наверняка знаешь.

— Разумеется. Они с Фрэнком были друзьями. Если в деле участвовал Пол, значит, оно очень важное.

— Так и есть. Я тебе потом расскажу.

— Повторяю: ты выглядишь ужасно.

— А ты прекрасно.

Джейку очень нравилась вилла Джулии с великолепным видом на Средиземное море из всех окон, укрытая от дороги густыми зарослями и окруженная выкрашенной в веселый голубой цвет кованой решеткой. Никто из мужчин не имел доступа в это убежище Джулии, только Джейк, но она не говорила ему об этом.

В доме были две спальни для гостей, но ими никто не пользовался. Одежда Джейка висела рядом с платьями Джулии, стопки аккуратно выглаженного белья лежали на полках в ее шкафу.

— Я рад, что ты в ажиотаже уборки не повыкидывала все мои вещи.

— Давай-ка выбросим то, что надето на тебе сейчас. Отмокни в джакузи, потом я тебя накормлю.

— Разве ты моя матушка?

— Ни в коем случае! Я твоя жадная до наслаждений, требовательная любовница, и в таком статусе мне нет цены!

Тень беспокойства промелькнула на лице у Джейка при этих словах Джулии. Что-то произошло, подумала Джулия, близости между ними не будет. В свое время Джейк скажет ей все. Когда отдохнет.

Джулия смотрела, как он раздевается и бросает в кучу свою одежду, и увидела иное объяснение подмеченному ею беспокойству. Нога Джейка привела ее в ужас — красная, распухшая, в гнойных потеках. Боль была очевидной: когда он снимал с себя вполне просторные брюки, то морщился от каждого прикосновения ткани к телу. Вот почему они не смогут заниматься любовью. По крайней мере какое-то время.

— Джейк, что случилось?

— Я думаю, что оторвались сухожилия. Мне не следовало перенапрягаться. Нас ведь предупреждали, что такое может случиться.

Он сказал «нас». Это верно. Джулия тогда была с ним. Врачи предлагали либо ампутировать ногу, либо закрепить связки на коленном суставе. Ампутация считалась более радикальным решением проблемы — при условии пользования в дальнейшем хорошим протезом. Однако ногу пришлось бы отнять на уровне тазобедренного сустава. В то время Джулию при одной мысли об этом бросало в дрожь. Она содрогнулась и теперь.

Потом она подошла к Джейку и обняла его.

— Прости, — прошептала она.

Она все еще чувствовала себя в ответе за происшедшее с ним. Если бы только ее не тянуло с такой силой к чувственному, неграмотному семнадцатилетнему юноше. Останься он с ней в тот день… Предупреди она Фрэнка, что Джейк вернулся на базу…

— Это не твоя вина, Джулия. — Голос Джейка прозвучал необычайно серьезно; они обсуждали все это много раз и прежде. — Могло бы обойтись и без осложнений, будь у меня возможность больше отдыхать, лежать, держа ногу повыше, прикладывать лед. Но у них там и льда-то не было. Остается надеяться, что дело поправимое. Во всяком случае, стоит попытаться.

— Ты принимаешь обезболивающее?

Джулия помнила, что Джейк остерегался анальгетиков после того, как из-за приема морфина не почувствовал начала газовой гангрены.

— Нет. Однако я около девяти месяцев мечтал о коньяке.

— Это самое простое. Я также думаю дать тебе снотворное. Оно поможет тебе отдохнуть.

К концу первой недели боли в ноге у Джейка уменьшились. Наверное, он мог бы теперь и заниматься любовью.

Джулия ждала, понимая, что Джейку нужно принять решение. В конце концов он рассказал ей об уик-энде с Кэрри.