Бьянка, благочестивая невеста - Бертрис Смолл

Они вернулись в покои, где Агата уже ждала с подносом еды. Все трое расселись на мягких подушках вокруг невысокого стола. Угощение состояло из свежего, еще теплого хлеба, йогурта, медовых сот, нескольких кистей зеленого винограда и горячего мятного чая. Надим и Агата сначала позаботились об Азуре, а когда ее тарелка опустела, доели все, что осталось. После трапезы женщины прилегли отдохнуть, а Надим сел у двери госпожи и по обычаю скрестил ноги легким, привычным движением. Пришло время охранять ее покой. Из гостиной в конце коридора доносились голоса. Надим сосредоточился и смог расслышать разговор:

— Она красивая, — огорченно произнесла первая жена, Мейсун.

— Слишком красивая, — недовольно подтвердила вторая жена, Шахди.

— И с этим ничего нельзя поделать, — посетовала Мейсун. — Спасти нас сможет только ее дурной характер: тогда господин быстро разочаруется в новой жене.

— Остается лишь надеяться, — согласилась Шахди. — Не забывай, что мы обещали хорошо ее принять. Лично я не собираюсь нарушать данное принцу слово.

— Поприветствуем, как только появится возможность. Сначала Али Фарид приказал нам оставаться у себя. Потом она долго мылась в бане, а теперь ее покой охраняет старый евнух, — недовольно проворчала Мейсун.

— Старый евнух — глупец. Помочь он все равно ничем не сможет, — отрезала Шахди.

При этих словах Надим хитро улыбнулся. Наивная простушка. Дочка вождя малого племени — такого незначительного, что султан отправил девчонку внуку. Что она понимает, сидя взаперти в гареме?

— Когда-то он служил матери нашего принца, — напомнила Мейсун.

— Бедняжка давным-давно умерла, и все о ней забыли. Подумаешь, жена непокорного принца! Рано или поздно Джем и сам плохо кончит, — отмахнулась Шахди. — Хвала Аллаху, что наш супруг намного благоразумнее.

— А что, если она родит ребенка? — с тревогой спросила Мейсун.

— Наверняка ее уже успели навсегда лишить этой счастливой возможности, как когда-то и нас. Султану не нужны новые претенденты на трон.

— Эта Азура — иностранка, — заметила Мейсун. — Она не рабыня и до сегодняшнего дня не принадлежала нашему миру. Принц ее любит, а потому обязательно захочет ребенка.

— А отобрать у нее преимущество нельзя никак? — задумчиво проговорила Шахди. — Пожалуй, надо спросить Али Фарида. Наверняка существует какой-нибудь надежный яд, после которого она уже не сможет понести. Тогда, по крайней мере, мы все будем равны.

— Пока я все хорошенько не обдумаю, ничего не предпринимай, — строго предупредила Мейсун. — Один ребенок особого вреда не принесет, тем более что может родиться дочка, а не сын. Разве тебе не хотелось бы растить малыша, пусть и не своего?

— Ты слишком мягкосердечна, — осудила Шахди.

— А ты чересчур нетерпелива, — не осталась в долгу Мейсун.

— В любом случае, пока мы с ней не встретимся, ничего не узнаем, — заключила Шахди.

— Может быть, после того как новенькая отдохнет, евнух приведет ее к нам, — предположила Мейсун. — А пока давай-ка сходим к старшей банщице и спросим, что она думает о третьей жене нашего принца.

Надим слышал, как женщины встали. Они вполне могли вернуться в свои комнаты, а потому на всякий случай он опустил голову и притворился спящим. Но заговорщицы сразу прошли в баню, и Надим остался крайне доволен тем обстоятельством, что в нужное время оказался в нужном месте. Теперь-то он будет внимательно следить за всем, что подают на стол госпоже, и предупредит служанку, чтобы та ни под каким предлогом не принимала съедобных подарков. Отравленные сладости и фрукты издавна служили в гаремах главным оружием против соперниц.

Проснувшись, Азура не сразу поняла, где находится, но скоро все вспомнила. Еще ни разу в жизни она не чувствовала себя такой свежей и чистой. И голодной.