Крутой поворот - Николас Спаркс

Никого и ничего…

Слишком холодно? Никто не хочет нос высунуть из дома?

Ему в голову не пришло искать собаку. Никому не пришло.

Майлз задумчиво оглядел дорогу. Сунул замерзшие, почти негнувшиеся руки в карманы. Когда они немного отогрелись, кожу невыносимо защипало. Но он не обратил внимания.

Не зная, что еще сделать, он поехал на кладбище в надежде прояснить мысли. И увидел это, еще не дойдя до могилы. Прислоненный к надгробию букет живых цветов.

И вдруг на ум пришли слова Чарли: «Словно кто-то пытается попросить прощения».

Майлз повернулся и ушел.

Прошли часы. Уже стемнело. Зимнее небо за окном было темным и зловещим.

Сара отвернулась от окна и снова принялась бродить по квартире. Брайан из больницы вернулся домой. Рана действительно оказалась чепуховой: всего три шва. И никаких сломанных костей. Вся процедура осмотра заняла минут сорок.

Несмотря на все мольбы, Брайан не захотел у нее остаться. Сказал, что должен побыть один. И даже родителям ничего не захотел рассказать. Вернулся домой в шапке и свитере с высоким воротом, чтобы они ничего не заметили.

– Только не говори им, Сара, – попросил он. – Я еще не готов. Сам скажу, когда придет время. Когда за мной явится Майлз.

А Майлз явится. Чтобы арестовать Брайана. Сара была в этом уверена.

Вот только почему он не торопится?

Последние восемь часов она переходила от гнева к тревоге, от раздражения к горечи, и наоборот. Эмоции менялись с пугающей регулярностью, и справиться с ними не было возможности.

Про себя она постоянно повторяла слова, которые должна была сказать Майлзу в ответ на несправедливые обвинения.

«Воображаешь, ты единственный, кто пострадал? И что никто в мире тебя не поймет? А ты подумал, как трудно было мне привезти сегодня Брайана? Выдать собственного брата! Твой ответ… это удар ниже пояса. Я предала тебя? Я использовала тебя?»

Доведенная до отчаяния, она машинально подняла телевизионный пульт и стала переключать каналы, но вскоре выключила телевизор.

«Не принимай близко к сердцу, – твердила она себе, пытаясь успокоиться. – Он только что узнал, кто убил его жену. Что может быть труднее, особенно если новость тебя оглушила?»

А Брайан?

Не забыть поблагодарить его за разрушенную жизнь.

Сара покачала головой.

Нет. Это несправедливо. Тогда он был совсем мальчишкой.

Все это продолжалось и продолжалось.

Она снова обошла комнату и припала к окну.

О Брайане по-прежнему ни слуху ни духу.

Сара подошла к телефону и подняла трубку. Работает. Брайан обещал позвонить ей, как только приедет Майлз.

Так где же Майлз, и что он сейчас делает? Вызывает подкрепление?

Она не знала, как поступить. Не могла уйти из дома. Не могла позвонить.

Сейчас, пока ждет звонка.

Остаток дня Брайан скрывался в своей комнате. Лежал на кровати и смотрел в потолок, вытянув руки по швам, неестественно прямой, словно лежал в гробу.

Похоже, иногда он засыпал, потому что, когда открывал глаза, в комнате становилось все темнее. Стены из белых превратились сначала в светло-серые, а потом и в тени. Он не обедал и не ужинал.

Днем мать несколько раз стучалась и даже заходила, но Брайан каждый раз закрывал глаза, притворяясь спящим. Она подходила к нему, клала руку на лоб, проверяя, нет ли жара.

А потом тихо говорила с отцом.

– Он, должно быть, неважно себя чувствует. Спит как убитый.

Просыпаясь, Брайан думал о Майлзе. Где он сейчас? И когда приедет?

Он думал о Джоне. Что скажет мальчик, узнав от отца, кто убил его мать?

Он думал о Саре. Как жаль, что ее совершенно несправедливо впутали во все это!

Он гадал, так ли уж страшна жизнь в тюрьме.

В фильмах тюрьмы всегда показывались как некий замкнутый мир, со своими законами, королями, пешками и бандами.

Брайан представлял тусклый флуоресцентный свет, ледяное постоянство стальных решеток, захлопывающиеся с громким стуком двери… Журчание воды в смываемых унитазах. Людей, болтающих, шепчущихся, стонущих…

Воображал место, где никогда не бывает тихо. Даже среди ночи.

Представлял, как не сводит взгляда с верхушек стен, затянутых колючей проволокой, и видит охранников на вышках, с автоматами, нацеленными в небо. Видел других заключенных, с интересом наблюдавших за ним. Делавших ставки на то, как долго он протянет.

В одном Брайан не сомневался: попав в тюрьму, он станет пешкой.

И не сможет выжить в подобном месте.

Позже, когда дом стал стихать, Брайан услышал, как родители отправились в спальню. Свет, проникавший в щель под его дверью, сменился чернотой.

Он снова заснул, а позже, когда внезапно проснулся, увидел в комнате Майлза. Тот стоял в углу, у шкафа, держа пистолет. Брайан моргнул, прищурился, чувствуя, как страх шевелится в груди и не дает дышать. Он порывисто сел и, словно защищаясь, поднял руки, прежде чем понял, что все это ему привиделось.

Он принял за Майлза собственную куртку, висевшую на вешалке. Полумрак сыграл с ним злую шутку.

Майлз.

Он отпустил его. После аварии Майлз отпустил его и не вернулся.

Брайан свернулся в клубочек.

Но он вернется.

Около полуночи Сара услышала стук и по пути к двери взглянула в окно, уже зная, кто пришел. Когда она открыла, Майлз не улыбнулся и не нахмурился. И не тронулся с места. Она заметила, что глаза у него красные и припухшие от усталости. Он стоял с таким видом, словно меньше всего хотел быть здесь.

– Когда ты узнала насчет Брайана? – резко спросил он.

Сара смотрела на него в упор.

– Вчера. Он рассказал мне вчера. И я точно так же пришла в ужас.

Его сухие, потрескавшиеся губы на миг сжались.

– Ладно, – бросил он и повернулся, чтобы уйти. Но Сара схватила его за руку:

– Подожди… пожалуйста…

Он застыл.

– Майлз, это был несчастный случай. Кошмарный, кошмарный и жуткий. Этого не должно было случиться, и несправедливо, что такое произошло с Мисси. Я знаю это, и мне очень тебя жаль…

Она осеклась, гадая, дошли ли до него ее слова. Майлз долго молчал.

– Но? – обронил он наконец. Сара подумала, что никогда до этого его голос не звучал столь невыразительно.

– Никаких «но». Просто хотела, чтобы ты помнил об этом. Для его побега нет никаких извинений, но это был несчастный случай.