Пляжный клуб - Элин Хильдебранд

– Немедленно выбрось это из головы! – отрезал Нейл и передал водителю деньги. – Отвезите нас, пожалуйста, в «Пляжный клуб Нантакета».

– Нет, мы едем к Марибель, – пробормотал Джем. Его мутило. – Остановите, пожалуйста! – вдруг взвизгнул он.

Наверное, в его голосе уже клокотала рвота, потому что водитель отреагировал молниеносно.

– Остановка.

Джема вырвало прямо на обочину.

– Ну, получше, старина? – спросил Нейл, похлопав парня по спине.

– И так каждую ночь, – посетовал водитель. – Это еще ничего, уж поверьте. Вчера тут одна телка мне весь затылок жратвой залила.

Нейл втянул Джема обратно в такси.

– Нельзя тебе в таком виде к ней. Я отвезу тебя в клуб. Искупнемся. Охладишь свой пыл.

– Ладно, – ответил Джем. Во рту было кисло, все слиплось. Хотелось воды.

Джем разделся до плавок и медленно зашел в прохладу Нантакетского пролива. Жаль, попить нельзя. Как там поется? «Жил отважный капитан…» Он нырнул, и вода сомкнулась над головой, словно по волшебству озаряясь бледной зеленью, как будто вокруг тела появилась аура.

– Фосфоресценция, – сообщил Нейл, зашедший в воду вслед за Джемом. – В воде живут особые микроорганизмы. Когда мы их тревожим, они начинают светиться. Неподалеку от побережья Пуэрто-Рико отличная фосфоресценция. Я каждый год отправляю туда сотни желающих увидеть ее собственными глазами.

Джем перевернулся на спину и устремил взгляд на небо, звезды и луну. Желудок успокоился, плечи расслабились. Все будет хорошо, подумал он и представил, что было бы, если бы он заявился в этот полночный час к Марибель. Стучал бы в дверь, перебудил бы всех в доме. Понес бы какую-нибудь слюнтяйскую чушь, а врезав Маку, в одночасье лишился бы работы. И в завершение вечера, дамы и господа, эффектно залил бы ступени содержимым желудка.

Нейл водил под водой руками, словно плавниками, и смотрел, как они светятся.

– Спасибо, что привел меня сюда, – проговорил Джем. – Не дал мне опозориться.

– Ну не знаю, не знаю, – ответил Нейл. Он исчез под водой и вынырнул чуть ближе к Джему. С мокрыми волосами и без очков он был совсем на себя не похож. – Ты бросил на произвол судьбы симпатичную девушку на танцплощадке и облевал Проспект-стрит.

– Зато ты не позволил мне заявиться к Марибель. Спасибо.

– Ты ее любишь, – покачал головой Нейл. – А настоящая любовь всегда побеждает. Ты скажешь, что это чушь, но так уж вышло, что я верю: она будет твоей.

– Ты просто обкурился, – бросил Джем.

Нейл поплыл на спине.

– Травку дал мне врач.

– Врач? – не понял Джем.

– У меня рак поджелудочной железы, – признался Нейл. – Я умираю.

С таким спокойствием этот человек мог бы заявить, что он вегетарианец или пацифист: его слова были исполнены глубокой веры.

Джем озяб, его трясло. На одном дыхании он доплыл до берега. Выполз на песок и чем-то острым поранил палец. Потекла кровь.

– Я порезался, – тихо проговорил он. На глаза навернулись слезы. Его охватила непостижимая печаль, и очень захотелось пить. Он подцепил каплю крови с пальца и попробовал на вкус. Сладковатая. Какая мерзость – пробовать собственную кровь. Он взглянул в сторону моря. Нейл плыл на спине.

– Да пошел ты! – крикнул Джем. – Хватит издеваться!

Он орал в полный голос, но ему было уже все равно.

Плевать, если он перебудит весь отель.

– Пошел ты со своими шуточками!

Внезапный всплеск – и вот уже Нейл сидит рядом на берегу. Он действительно был худым, но не казался больным. Он вообще не был похож на умирающего.

– Я не шутил и не пудрил тебе мозги.

Джем сердито отер слезы. С чего ему плакать? Что за чушь? Он лишь вчера познакомился с этим типом. Едва его знает. Ну, умирает он, что с того? Все мы когда-то умрем, рано или поздно, никто от этого не застрахован. И Джем умрет, и Марибель, и Мак, и девушка, которую он бросил в «Музе», и таксист, и родители, и Гвенни, и мистер Джи, и миссис Уорли. Все. Так с чего слезы? Может, он понял, как прекрасна жизнь? Да, пусть он терзался насчет Марибель, все равно жизнь прекрасна, и сладко страдать, хотеть, бороться. Прекрасно вот так напиться и опустошить желудок на придорожной обочине. Здорово окунуться в прохладную воду и видеть, как она сверкает и искрится вокруг.

– Так вот какая твоя главная беда? – спросил Джем. – Уж лучше пусть это будет она, потому что, если у тебя есть проблемы пострашнее, я предпочел бы о них не знать.

– Да, это она.

– Ну ладно тогда, – вздохнул Джем. Зарыл раненый палец в песок и потянулся за белой рубашкой. Натянул ее через голову. Ткань пахла куревом. Нашел шорты. – Тебе передали два сообщения, но я не стал говорить, ведь ты сам так распорядился. Одно было от доктора Кентона. Как видно, зря я не рассказал.

– Нет, ты лишь выполнил мою просьбу. Доктор Кентон хотел сообщить мне, что улучшения нет.

– Кто знает, – буркнул Джем.

– Я знаю, – проговорил Нейл. – Ну а еще одно от кого?

– От Дезайри.

– А, подружка, полная желаний. Наверное, она будет второй.

– О, боже. Только не говори, что я – единственный, кто знает.

– Ну, еще доктор Кентон.

Джему хотелось выпить залпом стакан ледяной воды.

– А почему я?

– А ты кому-нибудь еще рассказывал про свои чувства к Марибель?

– Только ей, больше никому, – ответил Джем.

– Ну, так почему я?

– Под руку подвернулся, – пожал плечами Джем.

– То-то и оно.

Джем умолк и сидел тихо, глядя, как волны мягко накатывают на берег. Огни в отеле уже погасли. Тайни давным-давно ушла домой. Он попытался представить Нейла мертвым: как его кладут в гроб и опускают в яму или сжигают в крематории – и не смог. Нейл уедет из отеля, и Джем его больше никогда не увидит. Но ведь это происходило и с другими гостями. Какое-то время они общались с ним, а потом уезжали, чтобы вернуться или не вернуться на следующее лето – не важно, Джема все равно здесь уже не будет. Вот что самое грустное в такой работе: никто не приезжает, чтобы остаться. Каково Маку с Вансом – год за годом знакомиться с людьми и провожать их, зная, что скорее всего, больше никогда с ними не увидятся?

– Я думаю, тебе надо жениться на Дезайри, – заявил Джем. – Ради дочки. Может, когда она узнает про твою… болезнь, то обратится в иудаизм.

– Может, – сказал Нейл. – Скоро выяснится.

«Скоро. Что для него значит «скоро»? – подумал Джем.

Сколько времени ему отпущено? Месяцы? Недели? Опять потекли слезы, и Джем не стал их вытирать.