Два идиота - Алёна Снатёнкова

- Придется изрядно попотеть, чтобы доставить мне удовольствие, Никольская. Запоминай: пока я счастлив, наши предки не узнают, чья задница сидела в моей тачке вчера ночью. Если я не удовлетворен, то…

- То ты можешь удовлетворить себя сам, – заканчиваю за него, в победоносном жесте среднего пальца разрезая воздух возле его физиономии.

Что-то подобное я видела в бредовом русском сериале, у которого по рейтингу стоит одна звезда. Только там героиню с помощью шантажа заставляли выйти замуж за неуравновешенного мужика, который не смог принять её отказа.

Меня хоть и не заставляют испортить страничку паспорта, но дешевый прием условий и запугиваний используют.

- Теперь для этого у меня есть ты.

Эх, жаль, конечно, что мы в людном месте находимся. Не то бы выбила из него всю дурь, оторвала источник жизни и попрыгала бы на остатках былой самоуверенности. Но ведь нельзя. Бить парня при посторонних - табу. Даже если этот мудак сам активно нарывается.

- Нет, теперь моя очередь говорить, а твоя - слушать с открытым ртом и запоминать. Хотя, хорошо зная тебя, лучше запиши, – продолжаю, когда вижу на его лице желание перебить. – Твои глупые попытки шантажа утомительны. Гуляев, никогда… никогда в жизни я не буду делать то, что ты мне говоришь. Хочешь наябедничать предкам? Как мило. Вперед. Только пятку не сломай, пока бежать будешь.

Он удивленно смотрит на меня, играя бровями:

- Нет, мило твои ноги смотрелись на моих плечах.

В два шага оказываюсь возле него, нежненько так вдавливая острый каблук в кожаный ботинок. Прикусываю губу, смотря, как он морщится, и тут же хватаюсь руками за его рубашку, отрывая от нее несколько пуговиц.

- Ты больше никогда не будешь мне говорить о вчерашнем. Ни мне, ни кому-либо еще. Ты понял? Я не шучу, Гуляев. Ты знаешь, что я не шучу. Одно слово, нет, один звук, и ты будешь жалеть всю жизнь.

Думаете, он испугался?

Пф-ф-ф.

Я и не рассчитывала на это. Но пусть гад знает, что я решительно настроена сохранить в секрете свой дурацкий поступок. Ставить себя на одну полочку с глупыми пустышками, которые не могут себя в руках держать, считаю мерзостью.

- Ух. Да ты у нас прям зверь. Не жалко будет бедного Евсейку?

Он не просто не испугался, ему было плевать на все мои слова.

- Вообще, я добрая. Но на тебя это не распространяется.

- Я заметил. Вторую рубашку мне испортила. Так нравится срывать с меня одежду?

Евсей резко кладет руки на мою талию, и вот уже я в роли свинки, которую насаживают на вертел. Что она испытывает при этом? Ей становится жарко. Дыхание перехватывает и хочется закрыть глаза.

Вообще, сложно изображать из себя мраморную статую, когда нужно контролировать каждый вздох.

- Тебе вспомнить больше нечего? Давай напряги память. А еще лучше забудь. Как я. Я всегда забываю все, что мне не понравилось.

- Не ври, Соня. Тебе понравилось. И можешь поставить себе твердую пятерку, я помню все. Если учесть, что я редко запоминаю то, чем занимаюсь по ночам.

- Только по ночам? Днем система ошибку выдает?

Наконец-то.

Заинтересованность.

Именно эту эмоцию я и ждала. Правда, только не хотелось опускаться на уровень, который ниже ширинки.

Евсей

Это, черт возьми, просто невероятно.

Меня уделывают в моей же собственной распланированной игре.

Все козыри, которые были с самого начала, перешли в её руки, а у меня остались лишь вшивые шестерки, с которыми я еле-еле отбиваюсь. Просто охренительно. Я собрался нагнуть Никольскую, а в итоге девчонка, которую я знаю и не знаю всю свою жизнь, нагнула меня.

Мне до чертиков захотелось привязать её к батарее и пытать, чтобы понять, на что способно это инопланетное создание с шикарной задницей и овечьими глазами, которые, кажется, хотят меня испепелить.

- Правда заставила задуматься?

Мне снится кошмар?

Так, Евсей, подъем. Никто, а особенно Никольская, не может так высоко летать. В конце концов, ты мужик или тряпка с бубенцами?

- Задумался о том, как уложить тебя на горизонтальную поверхность и напомнить, как тебе нравилось все, что я с тобой вчера делал. Когда я…

- Евсей, чтоб мать твоя заикала, какого хрена ты все еще здесь стоишь?

Батя?

Серьезно?

Сейчас, когда я собрался словами заставить Никольскую задрожать от экстаза?

Только меня может накрыть такая задница.

Почувствовал себя ребенком, которого застали за просмотром фильма для взрослых. Вроде и пофиг, но мороз по коже прошелся.

- А ты что здесь делаешь? Уехал же. – Лучшая защита – нападение. Батя сам меня этому с детства учил. Что ж, родитель, наступай на свои разбросанные грабли. – Контролируешь, что ли?

- Да я… - замялся отец, переводя взгляд на мои руки, которые продалжали лежать на талии Сони. – Не дорос еще, чтобы я перед тобой оправдывался.

Ну прям аргументированно ответил. По-отцовски.

- Сонечка, с тобой все в порядке? – спрашивает отец, переключая свое внимание на всеобщую любимицу. – Покраснела вся. Тебе плохо?

Еще б ей не покраснеть, когда я рядом стою. Она поворачивает голову и, кажется, читает мои мысли.

- Еще чего! – рявкает, а затем жмурится и берет себя в руки, делая шаг в сторону. -  Не покраснела я, дядь Саш. Жарко просто.

Жарко? Черт, Никольская, ты сама напросилась. Ну не могу я ничего не делать, когда девушке жарко.

- Бать, да врет она. Плохо ей. Посмотри. В обморок чуть не грохнулась, еле поймать успел. – А я вот краснеть не умею. Особенно когда вру. – На диете, наверно, сидит. Точно, я ж её еле удержал.

- Сын, не беси меня. – Отец дает понять, чтобы я заткнулся, но… Я вижу будущее. И прекрасно понимаю, за какие веревки нужно дергать.

- Со мной все хорошо, –успокаивает его девчонка, разворачивая рюкзак так, чтобы я смог увидеть кулак, которым она мне грозится. – Я пойду. Занятия скоро начнутся. Еще увидимся.

- Какие занятия? – Черт, да я прирожденный актер. Так сыграть обеспокоенного даже Безруков не сможет. – Бать, хоть ты ей скажи, что врачу показаться надо.

- Надо?

Спасибо, папаня, что у меня спрашиваешь.

- Думаешь, я бы без повода переживал?

Секунда. Еще одна. Пока отец обдумывает мои слова, Никольская собралась сделать ноги. Приходится её за руку ловить.

- Чего ты добиваешься, идиот? Думаешь поиграть в доктора? Я скорее голову тебе откушу, чем поведусь на твои махинации.