Три мужа для Кизи - Елена Свительская

Но с моей просьбой согласилась:

– Забота о младших – это похвально. Может, так боги скорее смилуются.

Хотя Иша ещё возражала и не сразу приняла подарок.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – взмолилась я.

И тогда она замолчала, а я одела самое роскошное из материнских украшений ей на шею, заботливо повязки завязала.

Я уже оправляла распущенные волосы сестры, а мать, глядя на нас, спохватилась и поспешно распускала свою косу, как вошла старая женщина, жившая через два дома от нас. Быстро взглянув на нас – и уже не видя наших поклонов – старуха подошла к нашей матери и протянула ей свёрток. Мать поклонилась и потянулась рукой к её стопам – и соседка позволила. Сначала передала ей свёрток, который держала в правой руке, а потом уже положила правую ладонь ей на голову. Сказала:

– Пусть боги хранят тебя и твоих дочерей! – и пошла мимо.

Мать развернула ткань и ахнула, увидев серьги, браслеты и бусы из плодов рудракши.

– Но как же? Они…

– Как ты знаешь, муж мой ушёл в отшельники, – она обернулась, улыбнулась, – но помнит меня и иногда возвращается. Иногда приносит мне новые украшения из рудракши, на случай, если старые мои уже начали портиться. Я думаю, он возражать не будет.

– Но если… – начала мать и запнулась.

– Женщина всегда должна быть красивой, – улыбнулась жена отшельника.

Мать, плача и прижимая подарки к груди правой рукой, низко-низко поклонилась ей. А добрая женщина ушла. Вдова, плача, одела подаренные украшения из священных плодов.

Но проводили отца ещё только через два дня, когда привели его младшего брата в наш дом. Вдова вышла к родственнику в белом сари со священным подносом с лампадой, провела круг над его головой. Потом нанесла ему тилак на лоб. И осыпала ему голову щепоткой лепестков.

Дядя, поклонившись, прикоснулся кончиками пальцев к её ступням, а она положила руку ему на голову и благословила жить долго. Добавила с горькой улыбкой, что желает ему, чтобы он всех своих дочерей замуж выдать успел. А два сына-то у него уже есть.

Поблагодарив её за благословение, мужчина выпрямился. Взгляд скользнул по толпе, собравшейся у нашего дома. И нас приметил, стоявших поодаль ото всех. Иша к нему первая подбежала, наклонилась, касаясь стоп. И он правую ладонь ей на голову положил, желая счастья и долгой жизни. И я робко подошла, наклонилась, но родственник старший отпрыгнул от меня, не желая благословлять.

Тогда мать моя передала мне священный поднос – соседи на неё косо посмотрели – и вдруг упала перед ним на колени.

– Прошу, Яш, не лишай её своей защиты! У неё больше нет отца, который бы мог её защитить! И брата старшего я не родила ей! О, ужасная я женщина! – и слёзы потекли по её щекам.

Чуть замешкавшись, брат покойного кинулся её поднимать, осторожно подхватив за предплечья, как будто даже напугано.

– О, как вы могли так со мной поступить?! – громко сокрушался он. – Вы старше меня, но опустились передо мною на колени!

– Прошу тебя, Яш, позаботься о моих дочерях! – она продолжала плакать. – Если ты поклянёшься, что найдёшь им достойных мужей, то я смогу со спокойным сердцем последовать за мужем.

Мама… хочет взойти на его погребальный костёр?! О, нет!

Мы с Ишой отчаянно переглянулись, бросились к матери, упали на колени у её ног, рыдали, просили передумать. Дядя сердито покосился на нас, оказавшихся возле него из-за неё, а на меня как будто даже брезгливо. Чуть подумав – мать с мольбой смотрела на него – серьёзно произнёс:

– Да, если вы уйдёте следом за мужем, вы покажете пример добродетельности и верности и людям, и вашим дочерям, – строго посмотрел на Ишу. – И девочки запомнят, что женщина всегда должна следовать за своим мужем, за своим господином, как за богом. И в счастье, и в беде. И в жизни, и в смерти. Такова добродетельная жена!

Но на меня даже не посмотрел, будто всё со мною было уже кончено. Но я, опустив голову, с почтением слушала его. К тому же, когда смотрела в землю, стоя на коленях возле моих родственников, односельчанам и брату отца не видно было мои глаза, затуманившиеся слезами.

Мама… мамочка… только-только отец погиб! Дяде мы не нужны – и он это даже почти не скрывает. Но ты хочешь совершить обряд сати?! Ты тоже хочешь оставить нас? И это случится завтра или даже сегодня. Что станет с нами, мама? Ты совсем не подумала о своих дочерях?! Вот только… если ты уйдёшь, как благочестивая вдова, за ушедшим прежде неё мужем, ты осветлишь имя нашего отца и нашего господина хотя бы отчасти. И вместе в следующих жизнях вы с ним снова будете. Вот только мы… да плевать на меня. Только Иша… что станет с моей сестрой?

– Что ж, – серьёзно произнёс ставший старшим мужчиной в семье, – тогда мы в ближайшее время проведём обряд сати, – и сам вдруг опять на колени опустился перед матерью моей. – О, спасибо тебе, сестра Пушпа! Иметь такую добродетельную и преданную жену как ты… о, моему старшему брату несказанно повезло, что он женился на тебе!

И всё. Пути назад больше не было. Потому что мать хотела уйти как верная жена, как достойная вдова. Потому что она уже сказала об этом перед всеми.