Сицилийский ревнивец - Жаклин Бэрд

Будь у Софи более развит инстинкт самосохранения, она, скорее всего, немедленно сбежала бы не только с этого званого ужина, но из Венеции. Однако профессиональный долг оказался сильнее. Между Эйбом и Цезарем завязался полусветский-полуделовой диалог, и Софи с радостью вступила на привычную стезю переводчика. Весь последующий час Софи блистала и очаровывала восхищенного Цезаря с такой ретивостью, что чуткий Эйб не замедлил вернуть ее с небес на землю.

— Софи. — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. — Кого это ты так усердно дразнишь? Если у тебя есть цель, не стоит использовать беднягу Цезаря, лучше используй меня. Я никогда не возражал против игр, а испанец может принять их за открытый флирт. Неужели ты этого хочешь? — с укоризной спросил ее Эйб. — Пойдем потанцуем.

— Не надоедает быть таким проницательным? — нервно рассмеялась Софи, грациозно поднимаясь из-за стола.

Эйб сопроводил ее на танцпол, чем вызвал нескрываемую насмешку окружающих, однако, когда он обхватил свою обворожительную партнершу за хрупкую талию и повел ее в быстром ритме, недоумение сменилось удивленным созерцанием невероятной пластики и непринужденной легкости их танца.

— Ты знаешь, что я считаю тебя восхитительной женщиной, — сказал Эйб, когда музыка стихла. — И кто бы ни был тот, кого ты дразнишь, он полный балбес, раз не смог по достоинству оценить тебя. Запомни это! — внушал Эйб по дороге к столику.

— Ты совершенно прав. Спасибо тебе, — с искренней признательностью поблагодарила Софи и, поцеловав Эйба в упитанную щеку, с легким сердцем села за столик.

— Прошу меня простить, — раздался над ней знакомый зычный голос. — Могу я пригласить вашу партнершу на следующий танец?

Эйбу пришлось задрать голову, чтобы оглядеть человека, дерзнувшего нарушить их тет-а-тет. Неспешно переведя взгляд на Софи, он осведомился по-русски, чего хочет от них этот верзила. Софи тихо перевела ему вопрос.

— Ох! Так вы хотите мою женщину? — Толстяк ловко изобразил дурное знание английского и игриво моргнул своим водянистым глазом.

Софи смотрела на происходящее сквозь полуопущенные ресницы, стараясь не выдать охватившего ее смятения.

— Я надеюсь, что мне будет позволено станцевать с вашей очаровательной спутницей. Должен заметить, Софи и я — давние друзья, — вызывающим тоном настаивал Макс.

— Тогда вы должны сами спросить у дамы. Она не моя собственность, — раздраженно ответил Эйб на безукоризненном английском, удивив даже Софи.

— Поскольку твой кавалер не возражает, могу ли я пригласить тебя на танец, Софи? — язвительно поинтересовался победивший дуэлянт.

— О, Макс! Для меня полная неожиданность встретить тебя здесь. Как видно, Джине удалось преподать тебе несколько танцевальных па.

— Да, среди прочих премудростей, — продолжил скользкую тему Макс, на радость любопытным свидетелям их разговора.

— В чем я нисколько не сомневаюсь, — показала зубки Софи. — Почему бы тебе тогда не потанцевать с ней?

— К сожалению, сегодня она не в настроении, — живо парировал Макс.

— Меня удивляет твое желание пригласить меня на танец, — не придумала ничего лучшего Софи.

— Ну, что же тут удивительного? — не дождавшись согласия, Макс бесцеремонно взял Софи за руку и повлек в центр зала. — Почему бы не станцевать таким близким друзьям, как мы? — во всеуслышание объявил он.

— Я с удовольствием, мистер Куинтано! — с наигранной холодностью отчеканила Софи и церемонно положила свою руку в ладонь партнера.

— Очень мило с твоей стороны, — принялся нашептывать ей на ухо Макс. — А ты необычайно хороша! Даже лучше, чем прежде. Настоящая красавица. Вот смотрел я на тебя и думал: Софи не узнать, она стала элегантнее, грациознее, умнее. Но вот одна беда: по-прежнему имеет слабость к толстосумам. Поздравляю! Этот русский магнат — отличная добыча, но с одной маленькой оговоркой. Ты разве не знаешь, что он женат? — Макс впервые заглянул ей в глаза.

— Даже если и так, — небрежным тоном отозвалась она, постаравшись заглушить душевную боль. Его подозрения в алчности были настолько беспочвенны, что походили скорее на грубость, чем на заблуждение. — Я не ищу себе богатого мужа.

— Ой ли! С другой стороны, ты совершенно права. Богатство и комфорт можно обеспечить и без пошлых матримониальных уз. Бытовая рутина не для женщин твоего сорта, — обличал ее Макс.

— А тебе так хорошо известно, какого я сорта? — медовым голосочком поинтересовалась Софи. Она с тревогой осязала напряженное давление его ладони, соскользнувшей с ее талии на открытую спину.

— Пойми меня правильно. Я был бы рад возобновить нашу дружбу. Что скажешь? — откровенно провоцировал ее Макс. — Не желаешь поменять этого примата на меня? Не прогадаешь. Скажи, это правда, что женщины никогда не забывают свою первую любовь?

Наконец ему удалось задеть ее больное место. Софи переменилась в лице. Глаза ее вспыхнули гневом, и она оттолкнула его от себя.

— Ты отвратителен! — процедила она сквозь зубы, порываясь уйти.

— Возможно. — Он не дал ей вырваться и вместо этого еще ближе притянул к себе. — Ты не ответила на мой вопрос, — дыша ей в ухо обжигающим жаром, шептал Макс.

— Он не заслуживает ответа! Ты пригласил меня на танец, чтобы поглумиться? Тогда вот тебе мой единственный ответ: я семь лет не видела тебя и была бы счастлива не видеть еще семь раз по семь.

— Ну же, Софи! Зачем так кипятиться? По-моему, я предлагаю не такую уж плохую сделку. Хоть я и не столь богат, как этот Эйб, но не стал бы вешать на свою любовницу подобную штамповочную бижутерию, пусть даже и дорогую. Такая раскрасавица заслуживает отборных бриллиантов.

— Как ты смеешь?.. — Она пыталась вырваться из тисков, взбешенная его мерзкими измышлениями.

— Слушай меня внимательно! — рявкнул остервеневший Макс и больно надавил ей между лопатками. — В твоих интересах договориться со мной по-хорошему, если не хочешь, чтобы любезная публика прознала обо всем.

— О чем? Что ты городишь? — осторожно спросила Софи, не понимая, к чему он клонит.

Но музыка стихла, и словесный поединок прервался, сменившись молчаливой битвой. Софи еще несколько раз попыталась удалиться с поля боя, но Макс крепко держал ее за запястье.

— У тебя есть хоть капля стыда? — взмолилась она, когда он склонился к ней для поцелуя.

— В отношении тебя — нет. Я хочу дать понять нашему русскому другу Эйбу, что ты была моей и будешь моей, если мне того захочется, — с этими словами он запечатлел свою волю на ее ледяных губах, не обращая внимания на любопытные взгляды со всех сторон.

— А ты мне не нужен даже в подарочной обертке!