Я тебя не хотела - Маша Малиновская

— Здравствуйте, — повторила я приветствие и привстала, чтобы ответить на рукопожатие господина Мамаева.

Рука у последнего оказалась холодной и влажной, и мне пришлось приложить усилия, чтобы неприязнь никак не отобразилась на моём лице. Да и взгляд у этого Мамаева был липкий и неприятный, и уж слишком долго, как для деловой встречи, задержался на мне.

— Итак, продолжим, — вернулся Роман от приветствий к делам. — Мы как раз обсуждаем возможности разместить рекламу нового жилкомплекса «Журавль» от «Ситистроя» на билбордах в самом центре.

Я открыла блокнот и стала внимательно слушать. Мужчины обсуждали сроки и цену размещения рекламных баннеров на билбордах в центре, а также на автобусах общественного транспорта, курсирующих по центральному и смежному с ним районам. Я старалась не упустить ни одного слова, но чувствовала себя очень зыбко. Но это ведь и естественно, я же только второй день работаю.

Роман выглядел совершенно иначе, чем вчера. Максимально собран и учтив, напорист в разрешении финансового момента. Понятное дело, что задачей Мамаева было продать нам место на бордах на минимальный срок за максимальную цену, а ещё нагло пытался пролоббировать себе скидку в новом офис-комплексе от «Ситистроя» в Южном районе. Но Рома вёл беседу уверенно, и в то же время ненапряжённо, вворачивая шутки на отвлечённые темы, но не теряя твёрдости под ногами.

Взгляд же Анатолия Петровича постоянно лип ко мне, хотя я и пыталась быть безмолвным предметом мебели.

— Итак, Роман, я подумаю над вашим предложением, а вы поразмыслите над нашими условиями. Сами понимаете, засветиться в самом центре желающих много, и конкуренция есть даже у «Ситистроя». Предлагаю встретиться через неделю в ресторане и за деловым ужином обсудить детали.

— Неделя, — слишком долго, — ответил Должанов. — Предлагаю в пятницу.

— Что ж, — Мамаев поднялся и протянул ему руку. — Давайте в пятницу.

Мужчина повернулся ко мне и растянул рот в неприятной улыбке, которая абсолютно не затронула холодные глаза. Я тоже встала и учтиво кивнула.

— И вас, Анна, я тоже с нетерпением жду на ужине. Так он пройдёт менее скучно.

Я выдавила улыбку и вздохнула с облегчением, когда Мамаев покинул кабинет.

Должанов плюхнулся в кресло и ослабил галстук.

— Вот же козёл. «Ситистрой» — его крупнейший клиент, и он прекрасно понимает, что больше за борды и автобусы никто не даст. Да даже если они развернут рекламную ленту вдоль всей центральной площади, как георгиевскую на девятое мая, больше им никто не предложит.

— А если и правда сделать ему скидку на аренду офиса в новом комплексе, но значительно ниже. Факт скидки будет, но по существу это не принесёт убытка, — решила я задать вопрос. — Пока вы общались, я тут прикинула среднегодовую сумму, и, кажется, она выглядит отнюдь не критично. А мы сможем расположить Мамаева к себе.

Я подвинула Роману листок с расчётами. Он сдвинул брови и посмотрел на цифры.

— Предлагаешь прогнуться под его требования? В следующий раз он обнаглеет и запросит цену в два раза выше. Мамаев тот ещё сукин сын. Ладно, подумаем ещё над этим.

Роман уткнулся в ноутбук, а я, как поняла, могу быть пока свободна. Но едва я встала, сказал, не отрываясь от экрана:

— Аня, принеси кофе.

Я замерла. Тон его был уже совершенно другой. Вот чего я не хотела больше всего — чтобы он помыкал мною.

— Я не твоя секретарша, Рома, — ответила четко и уже собралась уходить.

— Конечно нет, — Должанов откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Окатил ледяным взглядом голубых глаз. — Знаешь, чем ты от неё отличаешься? У Светы рабочий день нормирован и есть выходные. А у тебя — нет. А ещё она лесбиянка. А ты, как мне помнится, нет. И, кстати, я люблю венский, но подойдёт и макиато.

— Знаешь, что, Должанов? — я сжала руки в кулаки от такой наглости.

— Роман Игоревич, — холодно поправил меня босс и уткнулся снова в монитор, пресекая моё возмущение.

Внутри меня всё клокотало и рвалось высказать, вылить на голову ему ведро помоев, как только что сделал он. Но, наверное, только сейчас до меня дошла разница нашего положения. Мы больше не одноклассники, и я не могу просто послать его. Должанов, мать его, Роман Игоревич — мой босс. И я обязана соблюдать субординацию, как бы мне это не претило, если хочу тут работать и получать ту зарплату, которую мне пообещали. Поэтому я захлопнула рот и с горящими щеками пошла разбираться в приёмную с кофемашиной.