Очень плохой босс - Рита Навьер

Однако у меня имелась потрясающая блузка от Дольче Габбана, которую я ни разу никуда не надевала. Самое потрясающее в ней — это цена. Собственно, поэтому она так и висела в моём шкафу нетронутой. Стоило это чудо от кутюр две трети моей месячной зарплаты, а я на свою зарплату не жалуюсь. И сама бы себе я её ни за что не купила бы, даже если б сошла с ума.

Но полгода назад на ресторанно-деловых переговорах с местным угольным воротилой случился небольшой казус. Он так бурно жестикулировал, что, лихо махнув рукой, выплеснул вино. И несколько крупных бордовых брызг угодили мне на рукав. Неуклюжий хозяин угольных копий страшно смутился и затем вместе с извинениями преподнёс новую блузку.

Я, как приличная, отказывалась, но он и слушать ничего не пожелал. Носить её мне не позволяла гордость, а выбросить — рука не поднималась. А за полгода гордость уже успокоилась.

Вот только блузка стала мне… ну не то чтобы совсем мала, но села очень туго. Прямо стянула корсетом, даже дышать трудно. А ведь ещё осенью, примеряя её, я ощущала себя гораздо комфортнее.

Обычно я ношу свободный крой и лишние сантиметры могла и не заметить. Это что же получается? Неужели я толстею? Чёрт!

У меня же всегда была идеальная фигура, причём без всяких диет и фитнеса. Мамино наследство. У неё вон и в пятьдесят осиная талия. И я так верила в гены, что никогда не следила за весом.

Однако старенькие джинсы и узенькая юбка-карандаш подтвердили мои опасения. Я в них попросту не влезла.

Расстроенная я приехала на работу, едва не опоздав. Такой важный день — и так неудачно начался.

Правда потом я немного развеялась — потому что коллеги на каждом шагу опять поздравляли с повышением. Это приятно. Ну а с лишними килограммами ещё разберусь!

***

В обед я и вовсе развеселилась — встретилась в буфете со Славиком. Обычно мы проходим мимо друг друга, будто в упор не видим, но тут столкнулись в дверях.

Я как раз направлялась в буфет, а он, очевидно, уже отобедал.

— Слышал, тебя можно поздравить? — спросил мой бывший муж, а у самого лицо кислое и правый глаз нервно дёргается.

— Можно, — просияла я. — Но ты, так и быть, можешь не напрягаться. Ни к чему себя насиловать, Славик, это вредно, а у тебя и так вид какой-то нездоровый.

Он сморгнул, но не успел ничего ответить — я обогнула его и звонко процокола в своих красных Лориблю к линии раздачи. А там все такие милые. Мужчины пропускали вперёд:

— Ксения Андреевна, что ж вы будете в очереди стоять? Проходите, пожалуйста. Вставайте перед нами.

Женщины улыбались и одаривали комплиментами:

— Ксюша, вы потрясающе выглядите! Слушайте, вам так идёт эта причёска! Шикарные туфли! И блузка!

Даже суровая тётка-раздатчица, внезапно подобрев, заворковала:

— Ксения Андреевна, возьмите лучше вместо бигуса мясной рулет. Очень вкусный и свежий.

Я бы не сказала, что прежде у меня не ладилось с коллегами. Ладилось, с кем-то лучше, с кем-то хуже. Но вот такого фонтанирующего дружелюбия со всех сторон — не припомню. Даже как-то неуютно сделалось, аж рулет в горло не лез…