Пират - Конни Мейсон

– Но в городе немало других богатых невест, отец!

– Фолк на них и глядеть не хочет, ему нужна только ты. Да и самой тебе, Блисс, пора замуж. Я ведь не вечен и хотел бы быть спокойным за тебя. И потом, тебе скоро двадцать пять, а любой мужчина стремится взять в жены такую женщину, которая еще может нарожать ему детей. Подумай об этом. Ведь если ты не выйдешь замуж, для тебя останется недоступной радость материнства.

Блисс вздрогнула. Слова Клода попали в самое ее больное место. Почти семь лет прошло с того дня, как она потеряла своего ребенка. Почти шесть лет тому назад умер Гай. Все эти годы Блисс жила воспоминаниями о них. Дни ее катились один за другим – пустые, однообразные, холодные. Сердце Блисс согревалось только грезами о том, какой прекрасной могла бы быть ее жизнь, если бы рядом были эти двое – Гай и их сын... Хотела ли она иметь другого ребенка? Да, конечно, да! Но для того, чтобы снова стать матерью, она должна была выйти замуж.

– Я хочу иметь ребенка, – грустно вздохнула Блисс. – Ах, если бы мой сын был жив...

– Но он мертв! – резко перебил ее Клод. – Ты уже достаточно долго оплакивала его. Довольно. Соглашайся на брак с Джеральдом Фолком – и ровно через год ты будешь качать на руках младенца. Тебе уже двадцать пять, твое время уходит. В этом возрасте почти все девушки уже имеют семью. Кроме того, мы с Фолком находимся в отчаянном положении. Ему необходимы твои деньги, чтобы поправить дело, а если Фолк пойдет ко дну, вместе с ним пойду ко дну и я. У тебя нет выбора, Блисс. Тебе придется на этот раз уступить моим требованиям. Я дал Фолку слово, что ты примешь его предложение. Не делай из меня лжеца и подчинись отцовской воле!

Блисс почти не слушала отца: все его доводы она уже знала наизусть. Перед ее мысленным взором вновь возникло лицо человека, которого она так страстно и нежно любила. Как же давно это было! И все равно, даже сейчас, через столько лет после смерти Гая, она помнила все. Помнила мягкие, блестящие темные волосы Гая, его серые, с серебристым оттенком глаза, его мускулистые руки и слова, которые он шептал ей в мочи...

Но Гай Янг мертв.

И их сын тоже мертв.

Ей никогда не встретить нового Гая, но она еще может иметь нового ребенка...

– Ты должна это сделать ради меня, Блисс! – настойчиво твердил Клод. – Джеральд уже совершил все необходимые приготовления. Ваш брачный контракт будет зачитан в воскресенье в кафедральном соборе Сент-Луи. Там же состоится помолвка, а свадьба будет через три недели.

– Но ведь я еще не согласилась! – в отчаянии воскликнула Блисс. – Наверняка существует какой-то другой выход из положения. Я могла бы помочь в ваших затруднениях за счет своего ежемесячного содержания... Ведь оно, как я понимаю, будет весьма солидным.

– Солидным, но все равно недостаточным, – отрезал Клод. – Все эти годы Фолк столько раз спасал меня от разорения. Вернуть ему долг – дело чести для меня. Он должен оснастить свои суда и вооружить их до зубов.

– Ну да, на мои деньги, – горько усмехнулась Блисс.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Клод. – Чтобы спастись, нам с Фолком действительно нужны твои деньги, а получить их ты можешь только тогда, когда выйдешь замуж.

– Но как же я выйду замуж за Джеральда, если терпеть его не могу?! – Блисс чувствовала, что ее покидают последние силы. – Ведь Гай был бы жив, если бы Джеральд не вызвал его тогда на эту проклятую дуэль! И ты не смог бы с помощью своих высокопоставленных дружков засадить Гая в тюрьму, и он не умер бы там от лихорадки...

– Это все пустые слова. К чему гадать – что было бы, если бы... Хватит упрямиться. Через три недели состоится твоя свадьба, это решено окончательно и бесповоротно.

– Что ж, я вынуждена подчиниться твоей воле, хотя это мне совсем не по душе, – устало сказала Блисс: ей вдруг все стало безразлично. – Если мой брак с Джеральдом действительно может спасти дело – я выйду за него. Принесу эту жертву, а взамен, надеюсь, получу ребенка... Только Джеральд должен знать, что я выхожу за него против своей воли и никогда – слышишь, никогда! – не полюблю его. Впрочем, я подозреваю, что и он женится на мне не столько из-за страстной любви, сколько из-за денег, будь они прокляты!

Клод с трудом подавил вздох облегчения. До последней минуты он со страхом ожидал отказа Блисс. Категорического отказа, который означал бы для Клода полный крах. И все-таки ему казалось невероятным, что его дочь все еще продолжает оплакивать своего мужа и ребенка – через столько лет! Когда все это случилось, Блисс была совсем молоденькой девушкой, и Клод не сомневался в том, что ее память об умерших окажется недолгой. Но он ошибся. Его дочь оказалась па редкость памятливой и упрямой...

Однако сегодня ему наконец удалось переупрямить ее.

Слава тебе, господи!

Блисс стояла перед зеркалом в свадебном платье и глядела на свое отражение. Именно так она будет выглядеть во время венчания, именно такой ее увидят друзья и знакомые в соборе Сент-Луи... И произойдет это всего через два дня!

«А я изменилась со дня той, первой свадьбы, семь лет тому назад», – подумала Блисс.

И в самом деле, хотя у нее остались все те же густые рыжие волосы и большие, слегка раскосые глаза – яркие, зеленые, но фигура ее изменилась: стала более округлой, налилась спелой женской зрелостью.

– Вы будете прекрасной невестой, Блисс, – портниха восхищенно вздохнула и заколола булавкой кромку подола. – Вам так идет этот цвет! Я рада, что для подвенечного платья вы выбрали именно голубой, а не белый, как обычно.

– Просто платье сшито великолепно, Клэр, – почти машинально похвалила Блисс портниху.

На самом деле мысли ее были сейчас совсем в другом месте и времени: Блисс вспомнила тот день, когда они тайно обвенчались с Гаем. Тогда на ней было белое платье – простенькое, совсем еще детское. Впрочем, Гаю оно очень нравилось...

– Теперь давайте снимем платье, – сказала Клэр. – Я отвезу его в мастерскую и кое-что поправлю. Не беспокойтесь, к свадьбе все будет закончено.

По большому счету подвенечное платье мало волновало Блисс – как, впрочем, и сама свадебная церемония. Когда портниха ушла, она устало присела на кровать, сложив руки на коленях, и в который раз попыталась представить себя женой Джеральда Фолка.

Разве она сможет позволить Джеральду делать с нею все то, что делал Гай? А ведь став ее мужем, он будет иметь на это полное право, и она не посмеет отказать ему...

Блисс невольно поморщилась и повела плечами, а потом вспомнила о том, с каким нетерпением ожидала своей первой брачной ночи с Гаем. Каким нежным он был тогда, как легко помог ей справиться со страхом и смущением! Да, ей сначала было больно, но эта боль казалась такой незначительной и недолгой, что она ее почти не заметила. Ах, до чего же ей было хорошо тогда!

На глазах Блисс сверкнули слезы, и она негромко всхлипнула. Сквозь влажную пелену перед нею вновь возникло любимое, незабытое лицо Гая. Даже сейчас, спустя столько лет, она не могла примириться с мыслью о его смерти. Может быть, ей стало бы легче, если бы она увидела его тело? Но все, что ей показали, – лишь неприметный могильный холмик...