Грешники - Агата Лель

— И зачем он тебе такой, Вик? Если руку один раз поднял, поднимет ещё. Это я тебе как мужик говорю. Если заложено что — поганой метлой не вымести.

— А ты типа мозгоправ? — вскидывается. — Не лечи, ладно? Уже залеченная по самые гланды, без тебя как-нибудь разберусь.

Маленькая, а язык без костей. Осуждаю муд**ов, которые руку на женщин поднимают, сам бы эти руки им повыдёргивал, но ведь выводит же. Стоит и нарывается. Куда такое годится?

— Не разговаривай так со мной, идёт?

— А то что будет?

— От меня — ничего. Я тебе никто и скоро уеду, а вот жизнь ошибок не прощает.

— Ну ты, блин, и зануда, дядь Саш, — закатывает глаза.

— Какой я тебе дядя? Мне тридцать четыре всего.

— Уже! У нас разница ого-го, так что ты для меня старпёр. Пошли покурим?

— Не курю. И тебе не советую.

— Бла-бла-бла, — проходит мимо и бесцеремонно снимает со спинки кресла мой свитер. Натягивает поверх майки и, щёлкнув шпингалетом, выскальзывет на балкон в холодную осеннюю ночь.

С голыми ногами! И непросушенной головой! Ну что за…

А впрочем, ну кто я ей в самом деле? Не отец, не муж, не опекун.

Вижу через давно не мытое стекло как она быстро подносит фильтр к губам, затягивается и тут же выдыхает дым. Огонёк загорается и потухает. Загорается и потухает. Замёрзла, но всё равно стоит, упёртая. Чего кому доказать хочет?

— А ты знаешь, что у нас с Маратом сестра есть? — спрашиваю, повысив голос, чтобы она услышала через едва прикрытую дверь.

— Не знаю, — затягивается. — Мне пофигу.

— Так вот ей сорок два уже, а детей нет. Тоже вот так любила с голыми ногами покурить зимой выйти.

— А я не хочу детей, — швыряет окурок с балкона и заходит в дом. — Вообще. От кого рожать, если кругом одни козлы?

Стягивает свитер и небрежно кидает обратно на кресло.

— Прям-таки все?

— Все. Ну, может, кроме тебя, — улыбается посиневшими губами. Темно, губ не вижу, но знаю, что синие — ноль на улице — Ты же вон какой правильный.

— Почему? Я тоже козёл, — улыбаюсь ей в ответ.

Красивая ладная девушка с длинными ногами. Когда, в какой момент ты вдруг решила играть в стерву? Не идёт же.

— Спать иди, — ложусь, натягивая одеяло обратно. — Тебе на учёбу утром.

— Это да. Задолбала эта учёба, — доходит к двери, берётся за ручку и уже собирается было выйти, но вдруг останавливается:

— А ты надолго сюда вообще?

— Скоро уеду. Уже надоел?

Она пару секунд молчит, а потом с барского плеча:

— Ладно, потусуйся тут ещё пару дней, так и быть, — широко улыбнувшись, закрывает за собой дверь и уже оттуда: — Хорошо, что ты ему по морде дал. Посильнее надо было. И это… — молчит. — Извини, что наорала там. Ну, "не лезь" и всё такое. Я просто испугалась, что у тебя теперь проблемы из-за этого идиота будут, ну и… Короче, ладно.

В коридоре щёлкает выключатель, хлопает дверь её комнаты, потом скрипит задвижка шпингалета.

Улыбаюсь, глядя в серый потолок, по которому пляшут тени костлявых веток.

Дурочка Варькина дочь. Дурочка, но симпатичная.