Стань моим завтра - Эмма Скотт

– Как хочешь.

Но вместо того чтобы сесть на велосипед, он зашагал – очень медленно – в противоположном направлении относительно того, которое выбрала я. Фыркнув, я поплелась вслед за ним.

– Тебе необязательно это делать, – произнесла я, держась от Бекетта в хороших десяти метрах.

– Что делать? – Он бросил на меня взгляд через плечо. – Почему ты идешь за мной, Зельда? Неужели потому, что нам уезжать с одной станции метро?

Я закатила глаза и сильнее сжала в руке портфолио. На светофоре не вовремя загорелся красный свет, вынуждая меня поравняться с Бекеттом.

– Только до станции, – сказала я.

Бекетт кивнул, и на его губах заиграла еле заметная улыбка.

– Только до станции.

Следующий квартал мы прошли в тишине. Пакет с едой постоянно ударялся о мое бедро, и я подошла к урне, чтобы его выбросить. Я не смогла съесть пасту, даже когда ее только приготовили, и впихивать в себя холодные объедки в мерзком номере хостела уж точно не собиралась.

– Подожди, – остановил меня Бекетт. – Ты не будешь это есть?

– Нет.

Он протянул ко мне руку.

– Тогда дай мне.

Я отдала ему пакет, чувствуя себя последним дерьмом из-за того, что впустую перевожу еду.

– Я не для себя, – произнес Бекетт, не глядя на меня, и застегнул рюкзак, прежде чем снова повесить его через плечо. Мы снова побрели к станции.

Через три квартала мы подошли ко входу в метро, который выглядел смутно знакомым – видимо, я действительно была здесь пару часов назад. Бекетт поднял велосипед на плечо и начал спускаться по ступенькам. Желтая краска на велике кое-где обтерлась, а один из катафотов на заднем колесе треснул. Сам велосипед казался легким, но крепким – словно гибрид гоночной и внедорожной моделей, с прямым рулем вместо стандартного изогнутого. Хотя рама и крылья выглядели слегка помятыми, на цепи и шестернях не было и следа ржавчины. Похоже, Бекетт хорошо заботился о важных для себя вещах.

– Ты всегда берешь с собой велосипед, когда едешь на метро? – поинтересовалась я, наблюдая, как он опускает велик на пол внутри станции.

– Приходится. С утра капец как неудобно, но пока отсюда до Бруклина не проложат маршрут поудобнее… – Он пожал плечами.

– Ты живешь в Бруклине, но работаешь на Манхэттене?

– Шесть дней в неделю.

Он кивнул головой в сторону карты, висевшей на цементной стене рядом с автоматом по продаже жетонов.

– Где ты остановилась?

Я поджала губы.

– В гостинице под названием «Не твое дело».

– Тебе всегда так трудно принимать помощь от других людей? – спросил Бекетт. Его синие глаза мерцали в желтом искусственном свете метро.

– Мне не трудно принимать помощь, – отозвалась я. – Просто я осторожная. Чувствуешь разницу?

– Это разумно, – согласился он. – Но ты явно не ориентируешься в городе. Хотя бы скажи, в каком ты живешь районе, и я покажу, на какой поезд тебе нужно сесть.

– Восьмая авеню, рядом с Портовым управлением, – уступила я, мысленно убеждая себя, что его забота нисколько меня не растрогала.

Бекетт нахмурился.

– Туда и оттуда всегда едет много людей. Ночью это может быть небезопасно. А сейчас уже поздно.

Он подошел к бетонной скамейке и присел, прислонив велосипед к коленям, после чего достал из кармана телефон.

– Как называется твоя гостиница?

– Это не гостиница, а хостел. «Парксайд». Но тебе не нужно…

– Отлично. Я поеду с тобой.

Я непонимающе моргнула.

– Ты поедешь со мной?

– Ой, извини. Я хотел сказать, что сегодня ночью мне как раз нужно в хостел «Парксайд». – Он посмотрел в экран телефона и промотал что-то вниз большим пальцем. – Можешь пойти со мной, если хочешь.

– Не нужно этого делать, – сказала я. – Я не очень знаю Нью-Йорк, но даже я понимаю, что мне нужно ехать в противоположном направлении от Бруклина.

– Ага, это даже другой округ.

Я нахмурилась, не зная, что сказать. Наконец я присела рядом с ним на холодную бетонную скамейку.

– Я не понимаю: ты пытаешься вести себя как рыцарь или как сталкер?

– Ни то, ни другое, – сообщил он. – Если я проснусь утром и прочитаю в рубрике происшествий, что тебя ограбили по пути в хостел, то буду чувствовать себя последним козлом. Так что я делаю это ради себя, а вовсе не ради тебя.

– Лааааадно… Спасибо?

– Не за что.

Мне в голову пришла примерно сотня остроумных вариантов ответа, но я не смогла произнести ни один из них. Я никогда не встречала никого похожего на этого парня. На Бекетта.

– В Нью-Йорке все такие, как ты? – поинтересовалась я.

– А какой я? – спросил Бекетт, не поднимая на меня глаз.

– Если бы я тебя рисовала, то ты был бы Загадочным Мужчиной. Тем, кто едет в другую сторону от дома, чтобы отвезти попавшую в беду даму в ее дерьмовый хостел в мерзком районе, и ничего не просит взамен.

– Считаешь, мне нужно попросить награду?

Прежде чем я успела ответить, Бекетт обернулся ко мне, и его синие глаза впились в мои.

– И я получу кое-что взамен. Спокойствие. Я же тебе говорил, что делаю это ради себя.

Я поджала губы. Кажется, здесь скрывается какая-то история.

Раздался пронзительный скрип: к станции подошел поезд.

– Мне садиться? – спросила я.

Бекетт бросил взгляд на телефон.

– Нет, твой поезд – следующий.

Мы снова погрузились в тишину. Бекетт на меня не смотрел, и только наши локти время от времени соприкасались. Но несмотря на его отчужденность, в его присутствии я по-прежнему чувствовала себя защищенной.

К станции подъехал еще один поезд, обдав нас волной теплого, пахнущего алюминием воздуха.

– А вот это твой, – произнес Бекетт и засунул телефон во внутренний карман ветровки.

Он подошел к поезду, везя рядом с собой велосипед. Людям, стоявшим у двери, пришлось расступиться, но никто и слова не сказал по этому поводу, а Бекетту, судя по его виду, в любом случае было все равно.

Я зашла в поезд вслед за ним, и он кивнул в сторону свободного сиденья в паре рядов от нас. Я присела, снова придя в замешательство от его странных рыцарских манер. Поезд тронулся, и я крепче прижала портфолио к груди. Бекетт держался за поручень, прислонив велосипед к бедру. Когда поезд поворачивал, он оставался практически неподвижным, словно моряк на палубе судна. В отличие от меня Бекетт не впивался безумным взглядом в карту остановок, висевшую рядом с дверью, но, когда поезд замедлился в третий раз, он обернулся ко мне.