Моя крайность - Тата Чепурнова

Макс

Успеваю перехватить её руки вместе с дрожью, которая вибрируя от Маргошиных запястий переползает на мои пальцы, а те сильней цепляются в попытке остановить побег девушки. Веселиться мне больше не хочется, подтрунивать и выводить на эмоции тоже, на разрушительный душевный порыв я её уже сподвиг.

— Если ты не в курсе, мир именно так и устроен, — тщетно отвоевывает руки, противясь моим прикосновениям. — Всё решают деньги, которые мне достаются нелегко. Мне никто не приносит их на блюдечке с голубой каемочкой.

— Прости, — искренне извиняюсь, понимая чем задел, уже различая предательский блеск в уголках её глаз. Знаю, она это не специально, не желая слезливой истерикой растрогать меня. Просто Марго не из тех, кто манипулирует слезами, скулить она привыкла в одиночку. Гордая дурочка будет закусывать губы, переживать и находить выход самостоятельно, но просить помощи будет лишь в крайнем случае.

Внутренне казня себя за длинный язык, смотрю с мольбой, призывая её остыть и остаться. Нас разделяет стол, но корявое "прости" отскакивает от Марго, как от стены, режет затаившейся обидой даже на расстоянии. Таким засранцем могу быть только я, сказать не подумав, а после жалеть. Все проблемы от головы, в которой сдвинуты базовые настройки. Но слово не воробей, а Марго тот ещё страус — при первой же возможности прячет голову в песок и занимается самокопанием.

— Хотя откуда тебе знать, живя на всем готовом, в собственной, а не съёмной двушке, — Марго брезгливо поджимает красивые пухлые губы, а я ведь и возразить не пытаюсь, любуясь её лицом. — Давай, поучи меня, как надо зарабатывать. А то я с четырнадцати лет так и не научилась.

Наконец-то она устало опускается на стул и я проделываю тоже самое, по инерции неуклюже плюхаясь на своё место.

— Не собирался я тебя учить, — пожимаю плечами.

— Тогда отстань уже, мы явно говорим на разных языках и живём в параллельных реальностях, — с силой дёргает руку, высвобождаясь из моего плена и чуть скривившись потирает запястье, словно я ей боль причинил.

— Нет никаких параллельных, ты сама отгораживаешь свою территорию. Я вырос в одном доме с тобой и ты прекрасно должна помнить, как мы тогда жили. И если мой отец однажды смог вылезти на новый социальный уровень, это не значит что я родился из золотого яичка. Все эти мысли, что мы с тобой неровня — бред. Закругляй свои классовые предрассудки, — замечаю, как она реагирует на мои слова, опускает глаза, пряча под ресницами почти виноватый взгляд. А меня так и подмывает встать, обойти стол, мешающий нам и, крепко обнять Марго, будто она нуждается в этом сильнее, чем я сам желаю этого. — И прекрати меня называть мажориком или в следующий раз я тебе всеку, — подмигиваю я, снова выруливая к лёгкости. Эти разговоры о социальных неравенствах гнетут, отзываясь в душе тупой болью. Все по привычке обращают внимание на то: где я живу, на каком гоняю байке и сколько бабла в моих карманах. Вот только никого не интересует вся подноготная моей жизни. — Что у тебя случилось? Уволили с работы? Так это даже лучше, тебе там не место.

— Я сама ушла, а они даже расчётные не заплатили. На носу учебный год, я надеялась поднакопить… пришлось перевестись на заочку. Жизнь боль, — невесело хмыкает Марго.

— Мне жаль. Давай я поговорю с Владом, у нас страшная текучка с администраторами. График работы очень хороший, а если будем в одной смене, буду тебя подвозить домой.

— И куда утекают ваши администраторы? — без какой-либо заинтересованности спрашивает Марго, уже более спокойно откинувшись на спинку стула, постукивая пальцем по пустом картонному стаканчику.

— Может ещё кофе? — отрицательно качает головой на моё предложение. — В декрет, куда же ещё, или в любовницы. Пристреляются для начала к перспективным и мажористым посетителям, потом берут в оборот.

— А сам, что никогда не кружил с теми кого тренируешь?

— Возможно, — невзначай вспоминается последний опрометчивый флирт, перешедший в слишком бурный и опасный роман с замужней любительницей ЗОЖ, который мне хватило ума закруглить на третьей встрече. Маргарите таких пикантный подробностей знать не надо, я и без того в её глазах с пожаром в трусах. — Вставай, чего расселась? Вперёд за платьем.