Синдром второго шанса - Лаванда Риз

Перед самой студией моя самоуверенность куда-то испарилась, и я запаниковала, попеременно то бледнея, то краснея, ища глазами путь к отступлению. А вдруг этот шаг будет губительным для меня? К каким последствиям это приведет и что ещё может всплыть из её прошлого, открой я этот ящик Пандоры?

Я терпеть не могла врать, а здесь мне приходилось это делать на каждом шагу, отчего я самой себе казалась до ужаса противной, нельзя сохранить хорошую мину во время плохой игры. Тогда почему же я поступаю вопреки своей сути?

– Чего ты замешкалась? Нужно сделать дело, – Нэд упрямо подтолкнул меня в сторону входа.

– Вдруг поняла, что у меня боязнь камер, – холодно процедила я. – Я никогда раньше не принимала участия в шоу, чувствую себя клоуном.

– Это ты просто не помнишь. Сейчас крутить обратно педали уже нельзя. Иди, и не делай глупостей, постарайся хоть на прощанье не ударить в грязь лицом.

– Он будет это смотреть?

– Естественно, – фыркнул Нэд, нетерпеливо указывая мне глазами на дверь.

– Тогда передай ему, что мне жаль, – я сделала паузу и Нэд заметно занервничал, решив, что я иду на попятную. – Того, как всё у нас с ним обернулось. Я сделаю это ради него, хотя понятия не имею во что впутываюсь.

В студии приторно милая ведущая представила меня телезрителям, принявшись задавать мне вопросы из уже известного списка. Я сдержанно прилежно отвечала, рассуждая о том, что грубая сила и революции ни к чему хорошему не приводят, о разумных компромиссах, о кризисе в экономике из-за отсутствия экспорта и ещё о всякой разной ерунде, совершенно не интересовавшей меня. Под конец передачи я даже устала говорить и натянуто улыбаться, и хорошо, что ни одного вопроса не было задано о моей личной жизни, иначе это была бы полная задница. Вопросы как я поняла, составлял сам Эйдан Прайс, а он не желал, чтобы наши имена снова упоминались вместе.

– Доволен? – смерила я после караулившего меня Нэда раздраженным взглядом. Его мелькающая за камерами рожа меня конкретно достала.

– Теперь ты свободна на все четыре стороны, – безразлично пожал он плечами, покидая здание раньше меня.

Назад меня должна была отвезти машина компании. Сидя на заднем сиденье дорогого представительского автомобиль класса люкс, я вертела в руках не менее дорогой телефон. Экстренного повода звонить не было, но искушение сделать это было запредельным. Почему-то важным казалось его одобрение. И я нажала кнопку, с почему-то дико заколотившимся сердцем.

– Слушаю тебя, – раздался спокойный бархатный баритон Эйдана.

– У меня получилось? Всё как ты хотел? – выдавила я, ожидая его ответа, но он молчал. Я слышала его дыхание, но пауза чудовищно затягивалась.

– Ввиду наших отношений и сложившейся ситуации звучит жестоко и нелепо, – наконец сухо произнёс Эйдан. – Это всё Кира? Ты можешь отрывать меня от дел только в крайне важном случае.

– То есть, у меня нет права позвонить и просто так поболтать с тобой?

– Уже нет, – в его голосе отчётливо проступила горечь. – Впрочем, когда мы были женаты, ты не проявляла желания звонить и болтать со мной, так что у тебя не должно возникать такой потребности и впредь.

– Но возникло же, – выдохнув, возразила я.

– Это проявляется другое – твоя мания мучить меня! – на этом Эйдан просто бросил трубку.

«Сложно представить, что у них творилось, и трудно понять, что происходит между нами сейчас. Но что-то определённо есть. И это какой-то абсурд!»

Моё неудовлетворение только лишь усиливалось, потому что пока у меня всё ещё не было чёткого плана действий. Я не находила быстрой возможности приблизиться к цели, а мысли об ожидании удобного случая приводили меня в отчаянье, я и так ждала слишком долго. Целых два года!

Я очень надеялась на вечер, так как вечером меня ожидало обещанное повествование о моей «забытой жизни».

И об этом я слушала не одна, Нанит через передатчик ловил каждое слово копии моей матери, на которую я подсознательно перенесла свою привязанность, да и дочернюю любовь, пожалуй, тоже.