Подари мне луну - Джулия Куин

— Пожалуй, здесь я вас покину.

Она разложила покрывало на земле и взглянула на Роберта с хитрой усмешкой.

Он бросил ей монету и заметил:

— Элеонора, у тебя душа банкира,

— Ну да, а что в этом плохого? — пробормотала она. Затем демонстративно села к ним спиной и раскрыла книгу.

Роберт тут же схватил Викторию за руку, и оба скрылись за деревьями.

Вскоре они уже были на заросшем травой берегу пруда, где произошла их первая встреча. Виктория едва успела перевести дух, как Роберт упал в траву, увлекая ее за собой.

— Я люблю тебя, — сказал он, целуя ее в левый уголок рта.

— — Я люблю тебя. — Теперь он поцеловал ее в правый уголок губ.

— Я люблю тебя, — повторил он, сдернув шляпку с ее головы. — Я люб…

— Я знаю, знаю! — расхохоталась Виктория, пытаясь остановить его, пока не потерялись все шпильки из прически.

Он пожал плечами.

— Что поделать, если это действительно так. Но слова отца вдруг всплыли в ее памяти: «Он попользуется тобой, а потом бросит».

— А это правда? — спросила она, пристально глядя ему в глаза. — Ты правда любишь меня?

Он с силой взял ее за подбородок, так что пальцы впились в кожу.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — Не знаю, — прошептала Виктория, нежно коснувшись его руки, отчего он сразу же ослабил хватку. — Прости меня, я не должна была так говорить. Я знаю, ты любишь меня. И я тебя тоже люблю.

— Так докажи мне это, — еле слышно промолвил он.

Виктория нервно облизала губы и потянулась к нему.

Их губы соприкоснулись, и Роберта охватил огонь страсти. Всё стало словно в тумане, ясно он видел только Викторию, ее глаза, ее губы, ее волосы…

— О Господи, Тори, — хрипло шептал он, — Я обожаю тебя — твои ласки, твой аромат…

Она крепче прильнула к нему и снова поцеловала, проводя кончиком языка по его губам, как когда-то он сам.

Роберт вздрогнул, в тот же момент ощутив, как внутри него проснулся вулкан желания. Ему хотелось погрузиться в нее и не отпускать ни за что на свете. Пальцы его нащупали пуговки ее лифа, и он принялся торопливо их расстегивать.

— Роберт? — Виктория резко отпрянула.

— Ш-ш-ш, милая, — произнес он, и желание сделало его голос хриплым. — Я просто хочу дотронуться до тебя. Вот уже несколько недель я ни о чем другом так не мечтаю. — Он накрыл ее грудь ладонью и сжал сквозь тонкую ткань летнего платья.

У Виктории вырвался приглушенный стон удовольствия — она откинулась назад и позволила ему довершить начатое.

Пальцы Роберта дрожали от нетерпения, но все же ему как-то удалось расстегнуть маленькие пуговки и открыть лиф ее платья. Виктория тут же прижала руки к груди, прикрывая свою наготу, но он мягко отвёл их.

— Нет, — прошептал он. — Они прекрасны. Ты прекрасна.

И затем, в подтверждение своих слов, он протянул руку и накрыл ладонью ее грудь. Едва касаясь, Роберт нежно поглаживал сосок, чувствуя, как он набухает, превращаясь в тугой бутон.

— Тебе холодно? — шепнул он. Она кивнула, потом помотала головой, потом снова кивнула, прошептав:

— Не знаю.

— Я тебя согрею. — Он сомкнул пальцы вокруг ее груди, обжигая своим прикосновением, — Я хочу тебя поцеловать, ты позволишь?

У Виктории внезапно пересохло в горле. Он уже целовал ее сотни, если не тысячи раз. Почему вдруг теперь он спрашивает у нее на это позволения?

И тут, когда его язык медленно обвел ее сосок, она догадалась, что он имел в виду.

— О мой Бог! — воскликнула она, толком не понимая, что он делает. — Роберт!

— Я хочу тебя, Тори. — Голос его звучал глухо. — Ты не понимаешь, как я хочу тебя.

— Я д-думаю, нам пора остановиться, — запинаясь, пробормотала она. — Я не могу… Мы не должны… — У нее никак не получалось облечь свои мысли в слова. Зловещая фраза, сказанная отцом, непрерывно стучала в ее мозгу: «Он попользуется тобой, а потом бросит».

Она увидела голову Роберта у своей груди.

— Роберт, нет, не надо!

Роберт прерывисто вздохнул и прикрыл ее грудь половинками лифа. Он попытался застегнуть пуговицы, но пальцы его дрожали.

— Позволь, я сама, — быстро сказала Виктория, отвернувшись так, чтобы он не видел, как щеки ее залила краска стыда. Ее руки тоже тряслись, но ей в конце концов удалось привести себя в порядок.

Роберт видел, как вспыхнуло ее лицо, и его сердце защемило.

— Тори, — мягко позвал он ее.

Она молчала, отвернувшись, и тогда он взял ее за плечи и осторожно повернул к себе лицом.

В глазах ее блестели готовые вот-вот пролиться слезы.

— О Тори, — сказал он, отчаянно борясь с желанием заключить ее в объятия. Он ограничился тем, что ласково коснулся ее щеки. — Пожалуйста, перестань себя казнить.

— Мне не следовало тебе этого позволять. Он улыбнулся.

— Да, возможно, и не следовало. И мне, наверное, тоже не следовало вести себя так. Но я влюблен. Это, конечно, не оправдание, но я ничего не могу с собой поделать.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но я не должна была этим наслаждаться.

Услышав это, Роберт так громко расхохотался, что Виктория испугалась, как бы сюда не примчалась Элли — узнать, что случилось.

— Ах Тори, Тори, — еле вымолвил он, задыхаясь от смеха. — Прошу тебя, никогда не извиняйся за то, что тебе нравятся мои ласки,

Виктория попыталась бросить на него грозный взгляд, но выражение ее глаз было слишком нежным. Забыв о притворной суровости, она лукаво заметила:

— Хорошо, но тогда и ты обещай мне то же самое.

Он в мгновение ока притянул ее к себе за руку и крепко обнял. Затем вкрадчиво шепнул на ухо:

— Уж об этом-то, дорогая моя, можешь не беспокоиться.

Виктория негромко рассмеялась, страх и сковывавшее ее напряжение постепенно стали проходить. Она чувствовала себя очень уютно, прильнув к его груди. Он рассеянно играл ее локонами, и она была на седьмом небе.

— Мы скоро поженимся, — неожиданно прошептал он. — Мы скоро поженимся, и тогда ты увидишь, как сильно я тебя люблю,

Виктория вздрогнула. Он говорил, почти касаясь губами ее кожи, и она чувствовала его дыхание на своей шее.

— Мы поженимся, — повторил он. — Как только будет возможно. Но до тех пор я бы не хотел, чтобы ты стыдилась чего-либо в наших отношениях. Мы любим друг друга, а ведь нет ничего прекраснее любви. — Он повернул ее лицом к себе, и глаза их встретились. — Я не знал этого, пока не повстречал тебя. Я… — он запнулся. — У меня были женщины, но до тебя я не испытывал ничего подобного.