Мышка на прокачку - Яна Полунина

Месяц назад…

В детстве я полдня проводила в стенках театра. Настолько не любила детский садик со злобной нянечкой, что постоянно просилась с родителями на репетицию. Театральная семья — это не просто рабочая обстановка, а творческий коллектив, куда не воспрещалось приводить детей, если те не мешали процессу. Я научилась спать и под грохот монтажа декораций, и под оглушающие музыкальные арии, и под шумные батальные сцены.

В театре никогда не бывало тихо: репетиции в гримерках, прогон на сцене, распев голосов в коридорах. Споры о костюмах, склоки ведущих артистов и атмосфера общей суматохи никак не влияла на мой крепкий сон. Эту привычку спать подо что угодно я сохранила и по сей день.

Поэтому безумно удивилась, когда проснулась от шороха. Удивительная гиперчувствительность сегодня!

Шея затекла, спине неудобно… Я пошевелилась и поняла, что полулежащая поза кандибобрика не для меня. Все же я по горизонтальным плоскостям мастер давить на подушку. Ор ором в театре, а вот местечко я себе выбирала самое мягонькое!

Диван оказался тем еще монстром плохо сна. В рассветных лучах я морщилась от ломоты в теле и пыталась сообразить, почему так безобразно некомфортно сплю и где нахожусь. За окном заливались соловьи — такого в городе не услышишь! Память возвращалась постепенно, но особый пинок ускорения ей придал Смолов, вышедший из ванны.

Думаете, штаны набекрень, ремень расстегнут, полотенце через плечо, лицо выражает только одно: «Больше ни капли в рот!»?

Ничего подобного! Нет, конечно, он явно мучился головной болью и расскаивался, что вчера сорвался и напился. Между бровей залегла глубокая складка, которую я ни разу не видела раньше, но вот в остальном…

Капельки воды стекают по идеальному торсу, белоснежное полотенце обнимает бедра. Весь такой мокро-сексуальный, что всерьез подумала: это я сплю в дома в родной кроватеке, а это все мои грязные фантазии на тему босса.

— Я вчера перебрал, прости. Обычно не пью… — Павел заметил, что я проснулась, и замялся на пороге. Я же лихорадочно вытирала круги от туши под глазами, потому что точно знала: спать в косметике противопоказано, если не хочешь с утра походить на замученного ослика. Смолову хорошо — выглядит идеально помятым! Ну как так можно?

Аня, Аня, даже ночь с пьяным боссом не закончилась для тебя поползновением!

Я и не хотела! — тут же гордо возразила себе, с досадой заметив: — Но попытаться-то шеф мог! Я, конечно, отказала бы, но внимание и кошке приятно! Даже обидно стало: я что, не женщина?

Неожиданно в дверь забарабанили:

— Павел Константинович! У-у-у! Караул! Беда! У-у-у! Просыпайтесь быстрее! — истошно кричал мужчина, почему-то подвывая между словами.

Смолов метнул в меня осторожный взгляд и я поняла начальство без слов: спрячься — приказывал мне. И я, как верный подданный, подобрала туфли с пола и скрылась в ванной.

— Что такое? — голос шефа был прекрасно слышен за стенкой.

— Фух, слава богу, с Вами все хорошо! У всех сотрудников жуткая сыпь на теле, на лице, даже на слизистых! Шеф, что делать? — паника так и сеялась вокруг только благодаря одному тону говорившего. Невольно я сама заразилась этим тремором.

Сыпь? Я осмотрела свои руки и ноги и выдохнула от облегчения.

— Вызвали скорую? — голос Смолова был предельно собран.

— Да. Сказали, что будут долго сюда добираться. Суббота, дачники, не помогают даже мигалки. Да и столько машин сразу не соберут. Пятьсот человек почти! Когда я им назвал количество больных, они подумали, что это шутка!

— Выяснили причину? — Павел говорил по существу, отсекая лишнее. Чувствовался профессионализм и умение абстрагироваться от эмоций.