Фрау Маман - Лия Блэр

По возвращении домой Мира погрузилась в учебу и оттачивала мастерство бойца партизанского отряда против Горина. Встречаться с ним стало страшно, ведь он стал часто появляться в ее мыслях. Даже когда она целовалась с Николаем за сараем бабы Лизы, то думала о блядских губах своего района.

В первых числах февраля, осмелев и расслабившись, Иванова перестала выглядывать во двор с балкона перед выходом в институт. А зря. Обычно до метрополитена Мира ходила пешком, десять минут — и на месте, но сегодня опаздывала. Выбежав к остановке, ждала маршрутку, которая вот-вот должна была приехать.

— Слава! — около стеклянного, увешанного рекламой и обрывками объявлений навеса притормозила сверкающая чистотой черная иномарка. Перевалившись через коробку передач в предварительно открытое окно пассажирского сиденья, ее окликнул Костя.

Ответно махнув рукой в знак приветствия, Иванова молила о любом автобусе, хоть в другую сторону. Пофигу.

— Садись в машину. Подброшу до метро, — он потянулся и приоткрыл дверь.

Не любительница привлекать внимание окружающих, а остановка не располагала с утра к одиночеству, Мира приняла предложение и забралась в салон.

— Слава, ты от меня бегаешь? — машина плавно вырулила с обочины и влилась в общий дорожный поток. Горин с улыбкой посматривал на пассажирку.

— Много чести, — раздраженно буркнула Мирослава, зарываясь носом в шарф.

— Давай отвезу до института? Мне по пути, — предложил сосед, пропуская очередные колкости.

— До метро. Так быстрее, — его забота приятно отозвалась в душе, и девушка поспешила спрятать глупую радость, отвернувшись к окну.

— Как скажешь, — согласился тот, а Мира с досадой вздохнула, не встретив настойчивости с его стороны.

И что бы там ни думал себе Горин, она все так же продолжала его избегать и прятаться, едва завидев похожий автомобиль или силуэт. Но это не мешало ей подглядывать за ним из окна или просматривать его странички в социальных сетях. Фантазии и романтические истории приобретали буйные краски, когда на месте главного героя возникал он. Константин Горин. Назвать свои чувства любовью Мирослава не могла, ведь это больше напоминало обычный интерес к красивому парню. Так же она думала и о других, только с ними было проще, потому что интерес пропадал с первым поцелуем или свиданием.

В марте Костя окончательно завоевал Фрау Маман, но не Мирославу. Мнения о его кобелиной сущности она не поменяла. Вот еще.

В международный женский день, при параде, в невыносимом черном пальто, которое сидело на нем шикарно, он вручил женщине огромный букет бордовых роз и фен «Dyson». О подобном подарке Фрау Маман лишь мечтала, облизываясь всякий раз, едва завидев рекламу, вывешенную на баннере у дороги перед домом.

— Костенька! Сынок, — расчувствовалась та и обняла со всей дури совсем не смущенного Горина. — Спасибо! Сегодня порадуюсь, а завтра пиздюлей тебе отвешаю, чтоб не сорил деньгами. Проходи, не стой на пороге.

— Маргарита Васильевна, я бы рад остаться, но у меня дела. Счастлив, что с подарком угодил, — улыбнулся по-мальчишески гость.

Прижавшись ухом к двери своего укрытия, Мира подслушивала, кусая губы.

— Приходи к нам вечером. Дядя Гера будет рад, а то Мишка уже наебенился с утра. Без компании мой ханурик с мимозами пьет неохотно, — хрюкнула Фрау Маман.

— Постараюсь, но не обещаю. Передайте это Славе, — от последних слов сердце Миры забилось, как бешенное, сбивая дыхание. Выплыть из своей норы хотелось отчаянно сильно, но необъяснимо страшно, так что продолжала стоять.

Едва входная дверь хлопнула, в комнату вошла маман и протянула дочери маленький кактус, покрытый мелкими розовыми цветами, и сумочку, в которой лежала помада нежного оттенка, больше похожая на блеск для губ, от известного мирового бренда. На маленькой открытке, размером со спичечный коробок, было написано: «Праздник — лишь повод» и дан номер телефона.

— Ну, что делать будем? — уперла руки в бока Фрау Маман, глядя на ничего не понимающую, смущенную дочь. — Парень хороший. Надо брать быка за рога.

— Чего? — въехать в логику не получалось.

— Говорю, намывай манду и ноги, прынц мечты уже в дороге, — заржала мать, хлопнув Миру по заднице. — Он тебе понравился?

— Совсем нет, — поспешила заверить дочь своего непутевого родителя.

— Я и вижу, — скептически приподняв бровь, заключила женщина. — А зенки у тебя блестят, потому что срать хочешь?

— Мам!

— Я лезть не буду… Наверное. Но напомню! Мне твой папа Гера в передок не воткнулся, перевязанный красной лентой. Мне пришлось дважды ломать носы за него, один раз травмировать его ногу, четыре раза лазить на второй этаж в его общагу по пожарной лестнице и взять в заложники его друга в обмен на добровольный первый раз! — подумав немного, рявкнула: — Не позорь семью, бестолочь!